Солнценосец

Мережук Роман Олегович

"Прислушайся" - ответил Тилус.
– "Ты слышишь?"

"Только шелест листьев и ничего больше".

"Я слышу радость", - сказал Тилус, подставляя лицо воздушным потокам.
– "Ветер шепчет мне хорошие вести. У мамы будет ребенок. Через девять месяцев у меня появится сестренка!"

"Почему я не могу слышать ветер?"

"Ветер говорит только с теми, кто его покорил", - ответил Тилус.

Женщина с мертвыми глазами приказала няне взять хворостину и отстегать сорванца. Он не вырывался.

"Ты человек" - сказала женщина.
– "Запомни это раз и навсегда".

"Я

не хочу быть человеком. Они боятся своих имен".

"Имя - второе после души, что получают люди при рождении. Ты не должен его бояться. Ты должен гордиться".

"Но я не могу о нем даже рассказать!"

В тот день женщина впервые назвала его по имени. На душе мальчика стало тепло. В грудь будто засунули уголек.

"Имя это пламя", - сказала та, которую запрещено называть мамой.
– "Если сотрясать им воздух, можно разжечь пожар. Ужасный, пожирающий дотла. Но когда он догорит, пламя затухнет и не отчего будет согреться зимой. Поэтому нужно ждать".

"Чего?!"

"Ждать, когда придут холода и людям понадобится весь жар, который мы сможем дать".

"И когда это случится?"

"Всему свое время..."

Они говорили долго и о многом. За окном давно зажглись звезды. Соседи гасили свет и ложились спать, а мальчик все забрасывал вопросами женщину с мертвыми глазами. Есть ли у него отец? Действительно ли люди строят дома из камня? Как много людей живет вне деревни? Когда она навестит его в следующий раз?

Он устал, и глаза слипались, но мальчик пересиливал себя, тянул время. Только с ней он не чувствовал себя одиноким. У женщины слезились глаза. В бликах догорающих свечей мертвенно голубая радужка глаз окрасилась красным. Мальчик видел толстые черви кровяных прожилок, застрявших в глазных яблоках.

Наконец догорела последняя свеча. Только лучина, породившая маленький пожар, еще сопротивлялась. Огонек в ней клонился в стороны, как и головка Мальчика Без Имени. Пришло время прощаться. Мальчик знал, если он заснет - проснется один. И вновь станет коротать время, ожидая приезда няни и женщины с белой кожей и мертвыми глазами.

– Расскажи мне сказку, - попросил мальчик.

– Какую?
– спросила женщина, и, предвидя ответ, улыбнулась. Тонкие черточки морщинок проявились на бледной коже подобно тайным письменам. Они делали женщину красивее. Так всегда считал мальчик.

– Мою любимую. Про человека, подарившего людям свет.

– Хорошо, - няня подоткнула одеяло, пока женщина вспоминала все детали истории.
– Давным-давно, во времена, когда боги взошли на небо, забрав с собой солнце, жил человек. Он жил в абсолютной тьме, освещаемой маленьким кусочком, отколовшимся от огромного сияющего диска. Человек почти ослеп от царящей мглы, в которой люди копошились как звери. В эти времена Зарок таился в каждом из людей, он забирал отчаявшихся увидеть дневной свет в глубины преисподней, но там их ждал лишь абсолютный мрак.

Человек не хотел повторить их судьбу. Он попытался дотянуться до тусклой точки в небе, но схватил лишь воздух. Тогда он обратился к богам:

"Дайте мне малую крупицу своего богатства".

Гэллос ответил ему:

"Лишь архигэллиот может владеть такой силой".

Человек

задумался над тем как быть. Он увидел орла, парящего над горой. Птица поднималась высоко над вершиной, жадно ловя слабый отсвет солнца. Человек взобрался на гору, взошел на самый высокий пик скалы и рухнул с него на птицу. Бой их был долгим, но человек сумел ее поработить. Оседлав орла, он направился к цели. Подлетая к облакам, орел попытался повернуть обратно, но человек направил его дальше. Когда стало жарко настолько, что пот стал застить глаза, орел попытался сбросить всадника, но человек вновь не дал ему такой воли. Наконец, когда солнце начало увеличиваться в размерах, орел взмолился:

"Если подлетим ближе, золотой диск превратит нас в факел", - сказала птица.
– "Лишь невесомые души могут обнять солнце и не обжечься".

Но человек только отмахнулся. Тогда орел предложил ему свои крылья.

"Я упаду в море, но выживу. Лучше лишиться возможности летать, чем погибнуть так глупо" - сказал орел.

Человек согласился обменять его свободу на ценный дар. Он приладил крылья за спиной и взмахнул ими что есть сил. И поднялся так высоко, как никто до него. Взмахнул еще раз и опалил волосы.

"Остановись, смертный" - прозвучал тревожный голос самой Алланы.
– "Ты погибнешь, если подлетишь ближе и даже я не смогу тебя спасти".

"Дайте же мне то, что я хочу", ответил на это человек.

"Если бы ты был архигэллиотом, давно получил бы это" - таков был ответ.

"Я не меньше него достоин обладать частицей солнца", - в гневе закричал человек - "Иначе как бы я сумел вознестись так высоко?!"

Человек взмахнул крыльями в третий раз, рванувшись к желанному солнцу. Невыносимый жар воспламенил крылья, превратил в пылающий факел гордеца, низринув прах на грешную землю. От смельчака остался лишь маленький уголек, еле тлеющий. Его подобрало дитя. Уголек тускнел каждую секунду и подмигивал багрянцем, словно прося, чтобы его спасли. Доброе дитя спрятало его в своей груди.

Женщина с мертвыми глазами прижала ладонь с ломкими ногтями к груди Мальчика Без Имени. Няня поднесла ей лучину. Мальчик смотрел на огонек и видел падающего человека как наяву.

– Уголек зажег в нем надежду, - продолжила женщина.
– И в мире стало светлее. К мальчику приходили другие люди, и он дарил им угольки. С каждым новым даром небо сбрасывало оковы тьмы. Тучи рассеивались, а далекое солнце становилось ближе. Человек, полетевший к солнцу, подарил нам надежду еще раз коснуться сияющего шара. Он был храбрым, мой мальчик, и за это будет жить вечно, здесь, в груди у тех, кто верит в то, что делает.

– Не уходи, - попросил мальчик.
– Расскажи еще сказку. Всего одну, пожалуйста!

– Не могу, - ответила женщина с мертвыми глазами, и ее голос впервые дал трещину.
– Я хочу быть с тобой всегда. Я знаю, ты думаешь, я строга с тобой, но так нужно. Иначе не выжить.

– Я боюсь темноты, - мальчик шмыгнул носом.

Женщина отдала ему лучину.

– Помни - пламя обжигает. Но способно согреть тех, кто готов нести его в своих руках. Будь храбрым и уголек в твоей груди прогонит тьму.