Солнцеворот
Шрифт:
Кинар вновь метнул взгляд на князя, но, не получив от того никакого знака, нехотя кивнул.
— Постарайся не вызывать подозрений, — сказал Эмарис. — Накажи всех. Всех, кто хоть немного виноват.
Кинар молча встал и, поклонившись обоим правителям, вышел из каюты. Уже на пороге его походка вновь стала развязной, руки скользнули в карманы. Эмарис улыбнулся ему вслед. Ему нравились люди, которые понимали необходимость меняться.
— Зачем ты ему солгал? — спросил князь. — Ты ведь говорил мне, что убить проще, чем защитить, и тут даже у самого неопытного
— Все так, — кивнул Эмарис. — Но это в том случае, если вампир хочет убивать.
— Эта «Покровительница» убила уже троих. По-твоему, она не хочет убивать?
— По-моему, все трое были преступниками и, возможно, несли в душе что-то ещё, чего не знали судьи. Но не Кинар.
— И, тем не менее, он рискует жизнью.
Пустой разговор наскучил Эмарису, и он выбрался из-за стола.
— Когда доберемся до места, Торатис, жизнь человека будет стоить не дороже спичечной головки, и так же легко будут вспыхивать и сгорать дотла люди. Считай сегодняшнюю охоту легкой разминкой. Или положись на моё слово и спи спокойно.
Эмарис вышел на палубу, оставив Торатиса в одиночестве, среди своих демонов, которых скоро станет больше.
Последним звуком, умирающим в тишине и темноте, были всхлипывания Зяблика. У него болело всё тело, живот сводило от голода, но самое гадкое терзало его сердце: бессильная ненависть пополам со страхом. Минуту назад кто-то ещё посмеивался над ним, но вот и этот насмешник уснул. Только Зяблик продолжал глушить рыдания. Губы его шевелились, беззвучно призывая Покровительницу.
Всё началось рано утром. После разговора с Левмиром Зяблик почувствовал себя сильным. Ему казалось, что он поверг в бегство вампира, что Покровительница дала ему власть даже над ним. Зяблик решил позавтракать. Вразвалочку подошел к группе заключенных, которые сидели на палубе и тщательно выскребали миски, поглядывая с любопытством на «Князь князей».
Но когда Зяблик под пристальным взглядом Орла получил миску с похлебкой, начался кошмар. Кто-то отвесил ему сильного пинка, так, что часть похлебки выплеснулась на палубу. Кипя от гнева, Зяблик повернулся и увидел капитана. Имя Покровительницы замерло у него на губах.
«Ты наработал на жратву?» — прорычал капитан.
Ответить Зяблик не успел — одним ударом капитан вышиб миску у него из рук, другим разбил губы в кровь. Зяблик шлепнулся в лужицу похлебки, среди предупредительно расступившихся заключенных. Капитан, взглядом пригвоздив Зяблика к месту, отвернул голову.
«Где Ворон? Подвесьте его!»
Зяблик с жадностью смотрел, как страшного Ворона хватают матросы, связывают и подвешивают вниз головой на рее. Один матрос сдернул его одежду, обнажив худощавое, испещренное шрамами тело. Другой вложил в руку капитана девятихвостую плетку.
Заключенные потрясенно молчали, только один рассмеялся и что-то сказал соседу — Орёл. Он, оскалясь, смотрел на висящего Ворона. А вот лицо Ворона оставалось спокойным. Ни страха, ни смущения, ни злости.
«Вы,
Девять хвостов плети со свистом разорвали воздух и ударили в спину Ворона. Тот криво улыбнулся в ответ и нашел взглядом Зяблика. Зяблик в ту же секунду отвернулся.
«Эта облезлая курица летит на корабль князя и рассказывает там сказки про какую-то чертову Покровительницу!» — Новый удар заставил Ворона поморщиться, с хвостов повисшей плети закапала кровь.
«Знаете, что мне сейчас сказал князь? Он сказал, что не хочет слышать обо всём этом дерьме. Чтобы я сам с ним разбирался на своем корабле. Я! Я должен разбираться с вашим дерьмом, отродья! Мало того, что вы пропитали своей вонью мой великолепный корабль, мало того, что я каждый день вижу ваши ублюдочные рожи, так я ещё должен ковыряться в ваших испражнениях?»
Вновь свистнула плеть, и на этот раз даже Зяблику стало нехорошо. Он различил треск рвущейся плоти.
«Но ведь я с самого начала объяснил, как у нас всё будет. Для того над вами и поставлен этот смотрящий. Но поставить мало, надо подвесить, так?»
Хохотнул Орёл, и новый удар заставил Ворона скрипнуть зубами. Интересно, закричит он в конце концов?
«Или, может, смотрящего надо сменить? Может, Ворон не справляется со своими обязанностями, а? Вы скажите, не стесняйтесь!»
«За борт его! — со смехом крикнул Орёл. — Будет знать, как князьям плакаться!»
«Слыхал, Ворон? — Капитан наклонился, заглянул в перевернутое лицо убийцы. — Вот оно как бывает-то!»
«Я все слышу, что нужно, — прохрипел в ответ Ворон. — Просто ума хватает, чтоб молчать до поры».
«Ума-то тебе, смотрю, не занимать, — кивнул капитан. — А вот смелости… Кого ты испугался? Этого?»
Капитан быстрым шагом приблизился к сидящему на палубе Зяблику и с размаху пнул его по лицу.
«Этот сопляк напел сказок про какую-то ссаную Покровительницу, и ты затрясся от страха? Хорошо, Ворон, я тебе помогу. Ты не виноват, понял? Это я отдал приказ, я велю тебе вздрючить это ничтожество так, чтоб оно выло и плакало, мечтало сдохнуть. Но не убивать, ясно?! Увижу ещё один труп на корабле — тебе конец, а твое место займет Орёл. Делай дело, ублюдок. А если Покровительница захочет сегодня ночью отсосать, то я прямо здесь, на палубе, пьяный и злой, как тысяча чертей. Запомнил?»
«Да», — каркнул Ворон.
«Снять его!»
Лязгнула сталь, свистнул рассекаемый воздух, и Ворон тяжело повалился на палубу. Морщась, встал, подобрал свою хламиду, надел, будто не замечая сотен пар глаз, жадно смотрящих на него. И вдруг протянул руку капитану.
«Позволите?»
«Что, понравилась? — усмехнулся капитан и отдал Ворону плеть. — Это моя любимая, чтоб вернул, ясно?»
«Ну какой разговор! Поиграю и верну, я ж не вор, капитан», — и Ворон страшно подмигнул единственным глазом.