Шрифт:
Эс Сергей
Солнечная Сторона
Предисловие автора
Жанр романа — гражданская фантастика, хотя, если кто-то отнесет его к более жесткой — политической фантастике, он будет по-своему прав, поскольку четкой грани между этими понятиями не существует. Тем более что тема романа связана с утерянной нами Державой — Великим Советским Союзом. Однако, настроившись читать о политике, приготовьтесь к тому, что в первой книге вы ее не найдете. Это будет чистая фантастика. Время отнесет вас в конец восьмидесятых, когда еще можно было мечтать о полетах, космосе и, вообще, о будущем. Роман об СССР
Но и не торопите чтение книги, не пропускайте первую часть. Все в романе тесно взаимосвязано.
Приятного вам чтения.
Книга первая. СОЛНЕЧНАЯ ИСТОРИЯ
I
Этот человек появился, как будто из ничего. Он возник из большого людского фона, поначалу ничем не выделяясь из его многоликой беспрерывно текущей мозаики. И, возможно, со временем, затерявшись в ее пестроте, он так бы и ушел из моей памяти, как год за годом уходят сотни случайно встречающихся людей, если бы не выделил его из большого людского окружения фантастический случай и если бы спустя некоторое время этот человек самым неожиданным образом вдруг не исчез.
Он пропал, не оставив о себе ничего. Несколько дней я его искал, наводил справки, но никто ничего не мог о нем сказать. Никто не знал, откуда он взялся, где жил и чем занимался. Никто не знал даже его фамилии. И, если бы не мои расспросы, никто и не заметил бы его исчезновения.
Во мне же разгорелся интерес. С каждой новой неудачей в своих поисках я все сильнее и сильнее ощущал потребность найти его. Я все больше и больше жалел о том, что так мало уделял ему внимания, и корил себя за то, что так поверхностно отнесся к нему, так легковесно слушал все, что он рассказывал.
Да, главное, ради чего я его искал, — это его рассказы. Невообразимо нелепые и непередаваемо несуразные.
Я несколько раз в подробностях воспроизводил в своей памяти ту минуту, с которой началось наше общение, и поражался, с какой легкостью и естественностью он начал свое несуразнейшее и удивительнейшее повествование…
— А на Солнце вы не бывали? — спросил он меня…
Нет, не на солнечной лужайке, не на пляже под солнцем, а на самом Солнце — на далеком раскаленном небесном гиганте.
Абсурдный вопрос был задан так просто и естественно, будто предполагал столь же простой и естественный ответ.
— Нет, — сказал я, — там бывать мне не доводилось…
II
…Стоял теплый летний вечер. Наш небольшой палаточный лагерь был разбит на берегу маленькой извилистой речушки. Лето катилось к своему исходу, и приближающееся межсезонье напоминало о себе быстрым наступлением вечерней темноты. Буйной туристической братией собрались мы вокруг большого костра. Его огонь под стать общему разгульному настроению бойко прыгал, по-бойцовски раздвигая подступающие со всех сторон сумерки. Звенели и плакали гитары. Мы пели, шумели, смеялись, от души упиваясь этими дивными минутами. А когда на темнеющем небосводе стали зажигаться первые крохотные звездочки, мы обратили наши взоры наверх. Там мы стали разыскивать едва различимые точки, пытаясь угадывать проступающие созвездия. Их неторопливое появление в небесной вышине навеяло разговоры о полетах, о душе и о вселенной.
Начав со звезд и полетов, позавидовав птицам, мы вскоре перешли к рассказам о сновидениях. Увы, нам, рожденным ходить, природа даровала
— А на Солнце Вы не бывали? — вдруг услышал я вопрос одного из собеседников. Человек, спросивший меня, был мне незнаком. В тот поход собрались люди из самых разных мест, и мы еще не успели перезнакомиться.
— Нет, — ответил я ему, — там побывать мне не довелось… Выше облаков оказался твердый небосвод. Я уперся в него головой.
Кстати, мне действительно в том сне приснился твердый небосвод, и я действительно коснулся его своим собственным затылком, испытав ощущение самой настоящей полумистической жути, и поэтому я тут же рассказал публике о нависшей над нашим миром небесной тверди и в подобающих случаю комических подробностях описал ощущения, испытанные мною в момент такого открытия. Мои слова оживленно были восприняты всеми, однако реакция спросившего меня человека оказалась неожиданной. Нисколько не улыбнувшись, он сказал:
— Вы, должно быть, обладаете глубочайшей генетической памятью. У Вас во сне воспроизвелись представления древних людей о мире…
— О-о-о! — загоготала компания, заглушив его последние слова. Однако моего неожиданного собеседника это нисколько не смутило.
— Они были именно такими, — продолжил он, не меняя голоса, — облака, по которым можно ходить, и твердая небесная полусфера, за которой кончается мироздание.
Помню, я покосился на собеседника. Такие романтические слова — и так серьезно были сказаны!.. Мне осталось в ответ только пожать плечами.
— А вот мне довелось во сне подняться выше, — очень тихо, но достаточно внятно сказал он. — Я побывал на Солнце.
Сказав это, мой собеседник отклонился от костра и растворился в сумерках.
Вот так просто и бесхитростно въехали мы с ним в нелепейшую тему. В ту минуту я не придал этому никакого значения. Неизвестный собеседник исчез из поля зрения, и я забыл о нем совершенно…
…Быстро пролетели вечерние часы. Утомленные туристы разбрелись по палаткам, и спустя некоторое время я сидел в одиночестве у догорающих головешек. Стояла глубокая ночь, однако спать совершенно не хотелось. Над головой полыхало мириадами звезд небо, ночной воздух гудел и стрекотал тысячами звуков насекомых. Ползающий по головешкам огонь облизывал остатки былого костра. Душа была свежа и чиста, и ни о чем не хотелось думать. Я сидел, растворившись в этой фантастической ночи. Мысли беспорядочно роились подобно окружавшему меня царству мотыльков-сверчков-букашек. Я смотрел на звезды и витал где-то далеко в их бесконечных мирах…
— Вы были правы, — вдруг услышал я обращенный к себе голос. — Человек может испытать во сне самые необычные ощущения.
От неожиданности я вздрогнул. По ту сторону костра из темноты выделился силуэт. Незнакомый человек подошел к огню и уселся напротив меня. Я вспомнил собеседника, задававшего вопросы о Солнце.
— Вот только образы во сне, — продолжил он, — не могут быть незнакомыми.
— Однако по облакам ходить наяву мне как-то не доводилось, — буркнул я в ответ. Я почувствовал досаду на то, что он сбил мой романтический настрой.