Сон Лилит
Шрифт:
Она сделает это для них, бога и богини в первом ряду, если ее внезапно не поглотит пучина ада! Да, Лео сегодня вечером перевернет всем мозги, приложит для этого все силы, пока сама не обратится в пепел.
Франси и Лестер занимались гримом и прической. Черная губная помада была очень хороша – из тех, что не сушат губы. Ее волосы, над которыми так долго колдовал сегодня Моррис, теперь превратились в нечто более дикое, близкое к ее реальным чувствам.
– Как я все это смогу... – прошептала она.
– Сможешь, – отозвался Джордж. – Ты великолепна.
Откуда парню знать, что
Ей было одиннадцать лет, и она демонстрировала стриптиз для Бобби Карни и Дана Белтона, своих одноклассников, – вот на что было похоже ее нынешнее состояние. Лео, обнаженная, села тогда на колени Бобби, затем забросила ноги на плечи Дана. Она дрожала и была необычайно смущена, а мальчишки раздвинули ей ноги – какая потрясающая, очаровывающая беспомощность и беззащитность! Такого с ней больше не случалось, разве что однажды, когда они вместе с Мири и Сарой неслись в роскошном автомобиле в глубокую и пьянящую ночь.
Я сейчас сделаю это, сказала она сама себе. Она глубоко вздохнула, мечтая о хорошей сигарете. Но сейчас не будет никаких сигарет, ее голос должен быть мощным, совершенным и нежным, как звон колоколов, как сама гармония.
– Отлично, – сказала Лео, оглядывая себя в зеркало. – За работу!
Лилит держала юношу за руку, не в силах отпустить его запястье. Эта совершенная красота Властителя притягивала, вызывая непреодолимое желание. Он сидел рядом с ней, и сияние, исходившее от сильного тела, было самым необыкновенным из всего, что она когда-либо видела. Нет, он был больше чем просто Властитель. Во всех ее соплеменниках-мужчинах чего-то недоставало. Лилит только сейчас это поняла, вглядываясь в его необыкновенные глаза.
Как ей хотелось обнять этого юношу, прижаться к нему губами, почувствовать вкус его великолепного рта и вдохнуть ничем не отравленное дыхание. Впервые за свою долгую жизнь она хотела принадлежать мужчине, и, если бы они не находились в комнате, полной человеческих созданий, Лилит упала бы перед ним на колени.
Это был Аполлон, Гильгамеш, [12] Осирис, тот самый воображаемый возлюбленный, мальчик, которой играл с ней в золотой беседке, обнимая и целуя ее так, что она начинала плакать от удовольствия.
12
Герой шумерского эпоса.
Мальчик из детства? Предназначенный Лилит, ее жених? О, это так, и он ждет.
Но где?
Она увидела город – невысокие домики из камня под соломенными крышами, прекрасный фонтан в центре площади. Там сидел юноша с длинными ногами и загорелыми мускулистыми плечами, он плескал рукой среди рыб. Мимолетный взгляд, улыбка...
– Лилит! – его голос зазвенел, как колокольчики.
На какое-то мгновение ею овладела ярость. Он был ее мужем, они только что поженились, Лилит должна вернуться к нему!
Неожиданно погас свет. Властительница набрала в грудь воздуха, готовясь к немедленной атаке. На небольшом возвышении
Я привыкла быть женщиной!
Что с того?
Пошли вы все!
Ты сделал меня женщиной, объявив меня таковой.
Что с того?
Пошли вы все!
Она сбросила с себя что-то из одежды. В темноте за спиной Лилит почувствовалось движение. Человеческие существа реагировали строго в соответствии с установленным ритуалом, но чувствовалось, что они в недоумении.
Я выбрала то, кем ты сделал меня,
Мне нравится, кем я стала,
Женщина, Женщина.
Я подобна свету луны,
Я твоя мать.
Ты лежишь у меня на руках...
Теперь музыка звучала тише и опаснее. Лео мягкими шагами двигалась к их столику – наверное, она пела для Лилит.
Я отдам тебе всю себя,
Позволь мне лишь любить тебя.
Позволь мне, позволь мне,
О, позволь мне, позволь мне...
Она спустилась с возвышения и взяла Властительницу за руку. Прикосновение было прохладным и осторожным, а когда тонкие пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, Лилит почувствовала твердость и неожиданно для себя вздрогнула.
Позволь мне, позволь мне, позволь,
ну пожалуйста, позволь...
Послушно ступая за Лео, Властительница поднялась и направилась на возвышение.
Позволь мне, позволь мне, позволь,
ну пожалуйста, позволь...
Лилит чуть было не застонала, когда песня закончилась, – это было так великолепно, словно она вслушивалась в соблазнительный шепот самого естества. Значит, весь этот ритуал был посвящен ей, ритмичная музыка звучала так нежно... Лео покачивалась, и Лилит страстно хотелось вдохнуть запах невинности и чистоты, исходивший от нее, дотронуться до ее гладкой кожи, коснуться прекрасных округлых грудей, которые женщина теперь обнажила перед изумленно поднятыми в темноте лицами. А еще она хотела юношу, чье запрокинутое лицо горело желанием, которое невозможно было скрыть.
Лео наклонилась к нему, продолжая покачиваться в такт музыке, ее грудь в лучах света своей матовостью напоминала сливки.
– Ну же! Давай, малыш.
– Э-э-э... я... меня?
Позволь мне, позволь, пожалуйста, мне,
Позволь мне, позволь, пожалуйста, мне...
Она подтащила испуганного юношу ближе к себе, улыбаясь, подбадривая, пока он наконец не поднялся на возвышение. В лучах света его лицо было таким милым, таким знакомым, что Лилит с трудом сдержала подступившие к горлу слезы восторга.
Где-то, когда-то и у нее был такой юноша.
– Всего лишь на час, – пообещал он.
Обратно в глубины времени... Так далеко, что это мгновение скрылось за горизонтом реальности.
Теперь мечта была здесь.
– Давай развлечем публику, – прошептала Лео.
– Я... как я...
Лео упала перед ним на колени, прижала его руки к своим щекам.
– Позволь мне, позволь, пожалуйста, мне, – пела она.
Наблюдая за этим, Лилит увидела, как вспыхнуло его лицо, зрачки расширились; она почувствовала растущую волну жара, что охватывала молодое сильное тело.