Сон любви
Шрифт:
Торжественность момента была прервана голосом Ярла:
– Отец, будь в добром здравии! Я, Ярл, сын Шуна, правителя города Эл, рад вернуться в родной дом. Город-без-короля признал мои победы, и его жители попросили меня стать их предводителем. Я согласился с этим долгом и хотел бы просить доброго совета у своего многомудрого родителя!
Какими бы наивными ни казались Шуну речи его всё ещё слишком молодого сына, он не мог не сочувствовать ему – мечты о Мире, каким его рисовали в легендах, до сих пор тревожили его во снах.
Перегрин увидел желание друга раньше, чем тот успел об этом подумать – протянув твёрдую руку, он помог другу
III
Шун, слегка запрокинув голову, громовым голосом возгласил:
– Мы счастливы приветствовать тебя, Ярл, любимый сын, герой и воин, который смог освободить жителей Города-без-короля от страха войны! В одном отец никогда не откажет сыну – в добром совете, и для того мы с братом Перегрином звали тебя в город Эл, чтобы дать его тебе. Предвосхитив наше намерение, ты сам пожелал услышать совет, так слушай же!..
– Но любимый отец, – Ярл был наслышан о проницательности родителя и имел возможность неоднократно на собственном опыте испытывать её, однако ему было порой невдомёк, что между проказами юнца и убеждениями юноши есть хоть какая-то разница, – ведь я ещё не задал своего вопроса…
– О чём ещё может спрашивать юный воин, только что одержавший свою первую победу и готовящийся, к тому же, вести за собой доверившихся ему людей? – дружественно подмигнул невидящими, голубыми, как весеннее небо ранним утром, глазами Шун. – Тебе нужно знать, что же делать дальше, как сохранить обретённый мир! Разве я не прав?
– Конечно, дорогой отец, но…
– Но это, конечно, не самое главное – тебе не терпится поделиться с твоим народом знанием о том, что война пагубна, и в уме каждого посеять семя, которое в конце концов выведет те сорные мысли, которые приводят людей к их несчастью. Что ж, это неудивительно, сын, однако… – тут Шун переменился в лице столь стремительно, что многим присутствующим показалось, что перед ними появился совершенно иной человек, старый, уязвимый и тревожащийся. Таким правителя Шуна видели только самые доверенные люди, и они знали, чувствовали, что в такие минуты нельзя забывать ни слова из того, что скажет слепой мудрец, потому как речь пойдёт о самых важных вещах. Даже свет, казалось, в такие минуты, притуплялся и способствовал всячески распространению чувства невыразимой тревоги, такой благотворной для запоминания. Шун продолжал:
– Однако же, Ярл, послушай меня, ты хочешь невозможного!.. Мир – в сознании каждого человека, как и стремление к жизни. Абсолютно у всех. Это не сработает в Мире, сынок!
– Ты неправ, отец! – в сердцах воскликнул Ярл. Они с отцом спорили часто, и старик всегда ему перечил, ему, за кем должно стоять будущее если не Эла, то теперь уже Города-без-короля… И он сам как-нибудь управится с ним, потому что стремления – это сучья и ветви для очищающего пламени, которое уничтожит всю скверну, всё зло Мира!..
– Я вижу твои мысли, сынок, – тихо покачал головой Шун. – Ты всегда был горяч не в меру. Что ж, в том, кажется, есть и моя вина. Однако, позволь закончить.
– Конечно, прости меня, папа… – потупил голову Ярл, который чтил своего отца, но при этом не понимал многое из его слов.
– Благодарю, – вновь блеснул своей потаённой улыбкой. Шун, несомненно, знающий своего сына и умеющий заставить его слушать. – Итак, война – это природа человека, и это
Ярл стоял и слушал, ошарашенный, как и всегда, той сокрушающей проникновенностью, которой обладали слова его отца. Он слушал, и, казалось, открывал для себя что-то давно знакомое, что-то, похожее на чувство, которое вызывал у него пейзаж, открывавшийся в детстве с башни маяка…
– …а после тебе предстоит поделиться обретённым знанием с другими людьми, чтобы научить их. Так твоим мечом станет слово, но крайне важно, чтобы они любили тебя, потому что это знание…
…почему ему вспоминается детство, почему именно сейчас? Ярл всё глубже погружался в туманные воспоминания, всё ярче перед глазами проступали образы моря, бури и тёмной лесной чащобы…
– …не даётся без доброго согласия, – закончил свою речь Шун. Ярл снова стоял перед возвышением, а перед ним стояли его отец и дядя. Они смотрели, улыбаясь, и постепенно к Ярлу начало подкрадываться чувство настоящего восторга. «Теперь всё будет хорошо, всё возможно, начать с себя и научить любящих меня подданных, показать им пример!..» – подобные мысли крутились в голове Ярла, пока его губы произносили слова благодарности.
Шун улыбался своему сыну, но тревога, которую он по замыслу дал увидеть ему, лишь усиливалась в его сердце. Что-то надвигалось, и старый правитель чувствовал это, но не мог распознать.
5
Мария стала называть людей, приходящих к Высшим Силам и к ней на приёмы, пациентами.
Виктория была её многолетним юридическим клиентом. Ещё в сентябре Мария рассказала ей о том, что пошла учиться волшебству. Услышав это, Виктория сказала, что очень хочет прийти к ней на приём.
Это был первый приём Марии, и она благодарила Учителей за то, что первый человек – её знакомая, не так страшно.
Спустя несколько дней она получила сообщение, в котором Виктория просила принять её друга. Ему назначили приём на 22-е ноября. Всем своим существом Мария ощущала трепет и волнение: «Боже, что происходит, я начинаю принимать людей!..».
– Танюша, давай попросим, пусть мне дадут информацию о нём заранее, чтобы я не волновалась!..
– Мария, говорят, что скажут, когда человек придёт, раньше не стоит забивать голову, – успокаивала Танюшка.
Нежданно пришла ещё одна напасть – Учителя вдруг решили, что Мария должна уйти от доски и маятника. Они сказали ей, что она слышит Их хорошо без инструментов. «Только не это!..» – в ужасе подумала Мария. Маятник сразу перестал слушаться. Она стала получать информацию напрямую, слушая Учителей, записывала по-прежнему много.