Сон о Кабуле
Шрифт:
– Я вас искал, – услышал он за спиной. Обернулся – на дорожке, напряженный и строгий, стоял Надир. – Мы можем приступить к работе.
Белосельцев шел ему навстречу, умиленный, смущенный, не зная, что это было. Какое виденье посетило его в саду джелалабадского ХАДа.
Глава двадцатая
В кабинете Надира висели новенький застекленный портрет Бабрака Кармаля и крупномасштабная карта провинции Нангархар с центром Джелалабад, пограничная с Пакистаном. На карте с пакистанской стороны жирным фломастером были отмечены тренировочные лагеря моджахедов, базы и центры пакистанской военной разведки. Стрелки, пробивающие границу во многих местах, указывали пути проникновения бандформирований, –
Надир, напряженный, нервный, с пробегавшей по худому лицу судорогой, рассказывал Белосельцеву о приемах борьбы, о действиях агентов ХАДа в тылу моджахедов, о создании легендированных банд, которые вовлекали в свой состав группы террористов и уничтожали их. Враг непрерывными малыми порциями впрыскивался в Афганистан, как топливо из форсунки, питая разгоравшийся пожар мятежа. Тысячи беженцев, укрывшиеся от революции на территории Пакистана, были неисчерпаемым ресурсом восстания. Попадали в лагеря террористов, проходили краткие курсы стрельбы из автоматов и гранатометов, получали навыки минирования дорог и вбрасывались на сопредельную сторону. Внедрялись в кишлаки и селения, наращивая вокруг боевого ядра действующий отряд сопротивления. Регулярные афганские части громили эти отряды, бомбили кишлаки, танками стирали виноградники и сады, куда отступали восставшие. Обезумевшие жители кишлаков, похватав скарб и детей, бежали в Пакистан, пополняя лагеря беженцев, поставляя озлобленных, желающих отмщения мужчин в тренировочные лагеря и центры. Опытные инструкторы ЦРУ, тренеры пакистанской разведки, агитаторы из Саудовской Аравии готовили воинов священной войны, которая медленно, как низовой пожар, покрывала своим пепелищем все новые районы, от юга к северу, от Джелалабада и Кандагара к Кабулу и Кундузу.
Иногда Надир вставал и уходил, чтобы вернуться через несколько минут еще более напряженным и нервным. И во время его отсутствия Белосельцев листал толстую замусоленную тетрадь, исписанную разными чернилами, разными почерками, – сводки агентурных донесений о действиях банд, добытые ценой огромного риска, ценою крови и гибели. Снега на горах, туманно-зеленые долины и реки, клетчатые вафельные оттиски кишлаков и полей, над которыми он пролетал, открылись ему в новом свете.
«Сообщение. В населенном пункте Закре Шариф находится бандгруппа в количестве 40 человек под руководством Абдоля, который раньше был владельцем этого кишлака. Вооружение – американские винтовки М-16, английские винтовки БОР-303, гранатомет. Эта банда не имеет постоянного места пребывания. Одну ночь проводит в Закре Шарифе, другую в Карзе, следующую в Сабанкере, в основном в мечетях. Абдоль отпочковался от банды Насима».
«Сообщение. В населенном пункте Дех Ходжа имеется террористическая группа, которой командует Тур Мухаммад. Ранее имел дукан в караван-сарае Ходжи Назар Ахсана».
«Сообщение. Эсхан, сын Сардар Хамид Голя, стремится приобрести фиктивный паспорт для выезда в ФРГ на учебу в школе, где готовят мятежников, чтобы по окончании стать руководителем банды. Является сторонником Насима».
«Сообщение. Бандгруппе Насима на днях пакистанское правительство выдало оружие в количестве 100 единиц. Однако при проверке установлено, что группа получила всего 70 штук оружия. Предполагают, что Насим 30 штук выдал пакистанским офицерам в качестве взятки. Оружие готовится к переброске через границу».
«Сообщение. Произведено нападение на пограничный пост Бомбали. В результате выведен из строя БТР, взяты в плен офицер и солдат. Предполагается, что нападение осуществила банда Насима».
«Сообщение. В селении Лахур находится бандгруппа
Белосельцев перечитывал агентурные донесения безвестных разведчиков. Старался представить эту зеленеющую туманную землю, где в мечети, сады, караван-сараи врывается ненависть. Тускло блестят винтовки. Караулят, наблюдают, подсматривают. Взрывают, бьют по убегающим целям. Калят в огне шомпола. Подносят нож к клокочущему в ужасе горлу. И он, Белосельцев, старается выявить тайный рисунок борьбы, сделать его понятным и явным.
Опять появился Надир, нетерпеливый, нервный. Его розовая рубашка под кожаным пиджаком волновалась от дыхания. На загорелой шее под золотой цепочкой вздулась жила.
– Мы разрабатываем одну операцию, – сказал он, извиняясь. – Отправляем агента. Я давал ему указания.
– В чем смысл операции? – спросил Белосельцев.
Операция включала в себя передачу оружия одному из недавних мятежников, который вместе со своими отрядами перешел на сторону революции. Абдоль, так звали мятежника, был местным богачом, феодалом, контролировал обширные земли и кишлаки вдоль границы, по которым из Пакистана двигались новоиспеченные банды, караваны верблюдов, юркие «тойоты» с автоматами и боевым снаряжением. Если люди Абдоля получат в свои руки оружие, говорил Надир, они сами станут охранять свою территорию и не пропустят сквозь нее посторонних людей.
– Почему Абдоль, богатый человек, феодал, перешел на сторону революции? – спросил Белосельцев.
– Он не хочет, чтоб на его земли пришли войска и танки. Не хочет, чтобы его кишлаки бомбили самолеты. Он согласен сам защищать свои сады и плантации. Мы обещали не проводить на его территории земельной реформы. Передаем ему грузовик с оружием. Направляем к нему лучшего нашего агента, которому тот обещал передать информацию о банде Насима.
Белосельцев знал – Насим был братом Надира. Его банда наводила ужас на окрестные городки и селения. С Насимом шли беспощадные кровавые стычки. Он хотел спросить об этом Надира, но не решился, отложил на другое время.
– Можно мне повидаться с вашим агентом? Задать ему несколько вопросов?
– Не знаю, – неохотно ответил Надир, не смея отказать, но и не желая посвящать приезжего гостя в тайну операции. – Это наш лучший разведчик. Испытанный и верный товарищ. Я должен его спросить, пойдет ли он на встречу с вами.
Надир поднялся и вышел, недовольный настойчивой просьбой. Белосельцев, оставшись один, рассматривал карту, искал на ней названия кишлаков, караван-сараев, о которых только что прочитал в донесениях.
Через минуту вернулся Надир.
– Он согласен. Вы можете с ним повидаться. Его зовут Малек, – и провел Белосельцева коридором в соседнюю комнату.
На низеньком столике дымились пиалы с чаем. Лежали в вазочках сласти. Навстречу поднялись два черноусых молодых человека в костюмах и галстуках и один невысокий, без усов, с продолговатым красивым лицом, облаченный в народные одежды. Белосельцев догадался, что это и был Малек. Пожал всем руки, задержав в рукопожатии длинную смуглую ладонь Малека. Надир представил Белосельцева, пояснил цель его визита в Джелалабад, сослался на рекомендацию товарищей кабульского ХАДа. Малек серьезно и благожелательно слушал, испытующе и дружелюбно взглядывал на Белосельцева. Иногда его ровные коричневые губы слегка раскрывались, и тогда виднелись белые яркие зубы.
– Если можно, скажите, как вы пришли в разведку? Как стали сотрудником ХАДа? – Белосельцев хотел понять, как расколотая, взлохмаченная и порванная страна делит своих сограждан на друзей и врагов революции. По признакам достатка и бедности, веры или неверия, исповедования тех или иных учений, в силу родовых отношений, дружеских симпатий и связей. Или волею случая, когда пикирует сверху штурмовик, взрывает дома и мечети, расшвыривает людей, одних в пакистанские военные центры, других в ряды революции. – Как вы стали разведчиком?