Сон разума
Шрифт:
Но он ошибся. Выслушав его рассказ, она удивленно спросила:
— Почему же ты сразу не пошел к доктору Буги?
Слегка обидевшись, он объяснил, что для этого слишком устал, ибо общение с гипнотизерами — не сахар, а на доктора Буги надо выходить в хорошей форме. Но главное, добиться от наркомана и пьяницы чего-нибудь вечером — затея безнадежная, гораздо лучше приходить с утра, когда у него лом или похмелье и воля к сопротивлению ослаблена.
Вопреки его опасениям, Карина не просилась принимать участие в завтрашнем походе, тем самым соглашаясь на пассивную роль в предстоящей важнейшей операции. Что-то здесь было не так,
В качестве оптимального времени для набега выбрали одиннадцать часов. Каким способом принудить доктора Буги к сотрудничеству: апелляцией к чувству самосохранения, подкупом или угрозами — они заранее решить не могли, это зависело от утреннего состояния его мозгов. Относительно оружия во время завтрака рассудили, что его брать с собой не следует.
— Лучше прихвати с собой эту штуку, — Карина взяла с книжной полки карманный магнитофон, — надеюсь, твой друг простит нас… Я проверила, он работает.
Уже на лестничной площадке, провожая адвоката к лифту, она решилась задать вопрос, беспокоивший ее в течение всего утра:
— Никак не пойму, почему такой человек до сих пор еще жив?
— Хороший вопрос, — улыбнулся он несколько натянуто, — значит, он пока нужен своим хозяевам и они обладают реальной властью.
С этой мыслью он и отправился на охоту за доктором Буги. Адрес на визитной карточке привел к мрачному серому дому старой постройки на Петроградской стороне, недалеко от зоопарка.
На двери тускло поблескивала медная табличка: «Соколов Михаил Глебович, доктор медицины». Подивившись столь простодушной конспирации, адвокат нажал кнопку звонка. Он ждал почти минуту, но никто не откликнулся. Повторив опыт еще раз, он вышел на улицу и по телефону-автомату набрал номер доктора. Трубку взяли не сразу, в телефоне раздалось не то мычание, не то хрюканье, и последовал сигнал «занято». Александр Петрович вернулся на исходную позицию к двери и позвонил снова, увы, с тем же результатом. Тогда он, печально вздохнув и прислушавшись, не идет ли по лестнице кто-нибудь, вынул из кармана плоскогубцы и кусок стальной проволоки, после чего приступил к осмотру замка. Он оказался смехотворно простым, да и врезан был кое-как, так что дверь открыть можно было, по-видимому как следует рванув за ручку, но адвокат не любил лишнего шума и предпочел потратить несколько минут на изготовление импровизированной отмычки.
Квартира доктора Буги для свежего глаза представляла кошмарное зрелище. Повсюду валялись пустые бутылки, окурки, мятая бумага и грязные носки, на обеденном столе среди немытых рюмок и тарелок ползали жирные мухи. Хозяин всего этого безобразия обнаружился во второй, задней комнате. Небритый, с бледно-серым лицом, он лежал на спине, иногда конвульсивно вздрагивая, постанывая и скрипя зубами. Причина его скверного состояния была очевидна: рядом с кроватью на стуле лежал шприц и коробка с ампулами. Тут же стоял телефон, трубка которого свисала на проводе, издавая короткие гудки.
Адвокат не стал торопить события и будить доктора, — судя по учащающимся судорогам,
Достойными изучения объектами он счел книжные полки и письменный стол. Книги покрывал толстый слой пыли, и, не имея в виду проводить настоящий обыск, адвокат к ним прикасаться не стал, а ограничился поверхностным осмотром. Помимо медицинской литературы здесь имелась и художественная, в частности обращал на себя внимание отдельно лежащий томик Камю, менее запыленный, чем все остальное. Были также словари, несколько порнографических изданий и пара книжек, содержащих советы начинающим писателям.
Стол занимал ворох машинописной бумаги, из которого выглядывала машинка. Просмотрев на пробу пару листов, адвокат обнаружил, что текст представляет отрывки киносценария или, может быть, пьесы. Многие листы были порваны или смяты в комок, свидетельствуя о раздражительности автора. Александр Петрович стал читать куски сценария наугад, но они не вызвали у него интереса. Действующие лица были гомосексуалистами, а сюжет вертелся вокруг наркотиков.
Спящий тем временем начал подавать признаки активности, но адвокат к нему не спешил, не желая присутствовать при отвратительном и вредном для нервов зрелище пробуждения наркомана. Лишь услышав донесшийся от кровати вопль, нечто среднее между визгом и рычанием, он отошел от стола и предстал перед безумным взором доктора Буги.
— Где? Где они? — Судорожно тряся головой, доктор шарил рукой по стулу. — Ты кто? Отдай! Убью! Ты кто такой? — Мышцы на висках и скулах у него вздулись буграми, и выступил пот. Ему, наверное, казалось, что он кричит страшным голосом, а на самом деле его посиневшие губы издавали приглушенный хрип. — Где они? Откуда ты взялся? Отдай, сука! — Его силы иссякли, и он вытянулся неподвижно.
— Все в порядке, сейчас вы их получите. — Адвокат показал ему ампулу.
— Дай!!
— Сейчас вы ее получите. Но сначала я должен иметь тексты кодов, которыми вы программировали людей несколько лет назад.
— Ты что, охерел? Не знаю никаких кодов! Давай ее сюда! Я сейчас сдохну!
— Несколько лет назад, в августе, вы кодировали людей, — адвокат сунул ему под нос сложенные веером фотографии, — мне нужны тексты кодов.
— Нет их у меня, нет! Я писал протокол, и все! Я не имел права взять с собой ни строчки! — Его начали бить конвульсии. Вытянувшись в струну, он дергался всем телом.
— Лжете. Вы вели запись. Магнитофон был у вас в правом кармане халата. Вот на этом снимке вы его включаете, отвернувшись от видеокамеры.
— Кто ты? Сам дьявол?
— Нет, всего лишь дальний родственник, — усмехнулся адвокат.
— Их нет, нет, все давно отобрали! Дай ее сюда! Скорее! Я все расскажу, все вспомню! Все, что захочешь!
— Мне нужны записи.
— Я же сдохну, понимаешь? Сейчас сдохну, и ты ничего не получишь! — Его снова стало трясти.
— Вы напрасно тянете время.
— Дай! Ну пожалуйста, дай! — На лице несчастного выступили лиловые пятна, и он заплакал, визгливо всхлипывая. — Ты же видишь, я не могу встать! Дай мне, и я тебе все найду! Все, все найду!