Сон разума
Шрифт:
— По-моему, у него на плече винтовка или карабин, — шепнула Карина.
Александр Петрович с сомнением покачал головой: в текучем свете луны трудно отличить карабин от ветки куста. Единственное, что он мог сказать уверенно, — человек был черноволосым и бородатым.
Их время истекало. Стараясь не шуметь, они отползли от дороги вниз по склону и, найдя подходящую тропу, направились к отелю.
— А это не может быть службой наружной охраны нашего заведения? — вслух размышляла Карина.
— Не похоже, далековато. Да и зачем?
— Послушай, — засмеялась она, — он же мог видеть, как я купалась. Может, ему просто хотелось посмотреть на голую женщину?
— Откуда ему
Некоторое время они шли молча. Уже вблизи гостиницы она сказала жалобным голосом:
— Если бы ты знал, как мне не нравится этот барак усиленного режима. Я привыкла, что в Крыму все кругом — и горы, и лес, и море — мое. А теперь из-за этого, — она пренебрежительно мотнула головой в сторону отеля, — я чувствую себя здесь посторонней. Непрошеным гостем или, хуже того, воришкой.
К счастью для адвоката, ему не пришлось отвечать на последнюю реплику: они добрались до центрального входа на территорию гостиницы.
Вернулись они вовремя: через несколько секунд с громким щелчком сработал электронный замок на двери в ограде, и они беспрепятственно проникли в охранную зону.
Начальник службы безопасности не спал.
— Все в порядке? — спросил он служебным тоном.
— Да, спасибо, — рассеянно отозвалась Карина.
— Отлично, можете отдыхать.
«Каков идиот, — подумал адвокат, — вот уж действительно, горбатого могила исправит».
— А мы видели человека с биноклем, — радостно объявил он, — бородатый такой, сидит и рассматривает окрестности. Или, может быть, это ваш?
— Покажите пожалуйста, где именно вы его видели? — Начальник охраны подошел к столу дежурного и разложил карту окрестностей.
— Вот здесь приблизительно.
— Благодарю вас, мы разберемся.
На следующий день они посетили Судак. На местном рынке торговали всем на свете, и Карина купила пару объемистых детективных романов. Затем ее внимание привлек подвыпивший оборванец, продававший подзорную трубу, старинную, бронзовую, по сути музейный экспонат, причем из-за царапин на объективе просил за нее удивительно низкую цену.
— Как ты думаешь, она не ворованная? — спросила Карина у адвоката.
— Да вы что, гражданочка, чтобы я стал продавать краденое! — запричитал оборванец, впрочем вполголоса.
— Я думаю, можно считать, что не ворованная, — улыбнулся Александр Петрович.
Новая игрушка пришлась по вкусу Карине, она то и дело останавливалась и обозревала в нее окрестности.
— Это волшебная труба, мир в ней совершенно преображается, — заявила она. — Посмотри, по-моему, перед нами перст судьбы. — Она показала на небольшой одноэтажный дом в конце узкой улочки.
Прильнув глазом к окуляру и настроив трубу, адвокат увидел между акациями окошко, за стеклом которого красовалось объявление: «Сдается».
— Представляешь, — продолжала она, — как приятно будет жить здесь? И обойдется это куда дешевле той паршивой казармы.
— Умоляю, дорогая, — адвокат схватился за сердце, — давай вернемся к этому через пару дней, когда будем знать что-нибудь о делах в Петербурге.
Карина нахмурилась, помолчала, а потом ответила, как ему показалось, отчужденным тоном:
— Ладно… А теперь объясни, почему ты решил, что труба не украдена?
— Я этого не утверждал. Наверняка украдена, и не один раз. Я имел в виду, что после многократного воровства вещь уже можно не считать краденой.
— Гм… и с подобной логикой ты мог бы выступить в суде?
— Иногда нечто подобное происходит.
В следующие дни между ними действительно возникло определенное отчуждение, и оно, к сожалению, постепенно развивалось. Карина
Александр Петрович чувствовал, что его семейная жизнь под угрозой и следовало бы выложить Карине все как есть, все известные ему факты и все собственные страхи, но что-то внутри мешало ему так поступить. Он говорил себе, что фактов слишком мало, а страхов слишком много, чтобы убедить ее в их обоснованности, что она не поймет его, высмеет и обзовет трусом и все будет еще хуже, чем сейчас. У него не было привычки анализировать свои поступки, он всегда просто ЗНАЛ, как следует действовать, и не интересовался источником этого знания. Но в отношениях с Кариной ему многое приходилось делать впервые, и вот теперь он вынужден был понять, что сам себе врет. Конечно, он сумел бы ей все объяснить и убедить ее в своей правоте, и она не стала бы насмехаться над его опасениями. Дело было в другом. Он знал, что по их следу идет неизвестная и страшная сила, но она их ищет пока вслепую. Где-то на дне его разума, на грани осознаваемого, жила уверенность, что если начать говорить об этой ситуации, обозначить ее словами, преследователь обретет зрение, перестанет тратить время на вынюхивание следов и тогда их дни будут сочтены. В общем, он решил повременить.
Вскоре пришла долгожданная телеграмма из Петербурга, от Фавиловича: «Сонечка пока не родила тчк беременность протекает нормально».
— Избытком фантазии этот человек не страдает, — отметила Карина скептическим тоном.
Адвокат вместо ответа уныло покачал головой.
Что и говорить, обстановка к веселью не располагала. Мало того что отель изначально был выстроен как хотя и привилегированная, но все-таки казарма, к тому же и люди, здесь жившие, создавали мрачноватое психологическое поле.
Одной из наиболее заметных фигур был пожилой азербайджанец, бывший министр своей республики. Даже в ресторан он приходил в сопровождении многочисленных телохранителей, которые тотчас занимали столики вокруг него, он же в центре образованного ими круга принимал пищу в гордом одиночестве.
Единственными обитателями гостиницы, проявившими некоторую общительность, были респектабельные немцы, Дитрих и Эдна. Они, как и Карина с адвокатом, иногда совершали прогулки по берегу и окрестным горам, и вскоре между ними завязалось знакомство. Эдна, в отличие от своего мужа, неплохо говорила по-русски. Когда Карина вскользь выразила удивление, почему они избрали для отдыха столь некомфортабельный отель, Эдна пояснила, что ее муж занимал на родине высокий пост, но его оклеветали и до восстановления справедливости им приходится проявлять осторожность. Карина в свою очередь отрекомендовала Александра Петровича как юриста, расследующего преступления могущественной мафиозной группы, со всеми вытекающими отсюда последствиями.