Сон жены рыбака

Maximoff Alexander

Спустя две-три минуты Машенька перестала упираться, уступив нашим напористым движениям, и с томными стонами кончила у нас в руках.

* * *

С тех пор Маша переселилась к нам. Я как-то пожаловался, что двадцать две – это слишком много для меня, монопенисуального калеки,

и что с ними двумя мне нужен хотя бы один дополнительный фаллос, и Мария как бы между прочим сообщила, что у неё есть то, что нужно. Мы всё старались выдумать позу, в которой можно худо-бедно удовлетворить одновременно двух тентаклиц. Изрядно намучившись, мне прикрепили страпон на правое бедро, чтобы можно было проникнуть разом в обеих. В тот раз, догола раздев, я уложил их на бок лицом друг к другу, встал на колени у них в ногах и гладил их попки, промежности и талии, уговаривая помочь хоть немного. Но, если бы не Мария, ничего бы не вышло.

 —Девочки, ну посудите сами: двадцать две вагины, мне трудно, а у вас же руки, губы, помогите, а?..

 —Саш, так нельзя…

 —Да ну вас с вашим пуританством!

 —А я делала…

 —Что???

Вместо ответа Маша обняла Анечку и положила на себя её ляжку. Не обращая внимания на слабые протесты, она целовала ей шею, грудь, плечи; её рука в мгновение ока нашла щёлочку под лопаткой и нырнула туда. Обалдевшая Аня охнула и перестала дышать.

Я толкал бёдрами и гладил киски на их талиях, куда только и мог дотянуться в этом положении. Не сразу, но всё же постепенно Анна начала отвечать, целуя и лаская Марию, покуда ещё оставались силы, но вскоре ощущения заставили её сомкнуть веки и полностью открыться наслаждению. Она, всхлипывая и задыхаясь от пяти одновременно возбуждаемых клиторов, кончила, непроизвольно выдаивая меня в ответ, и я брызнул на их сплетённые тела, в блаженстве созерцая, как

сперма течёт по их рёбрам и грудям.

Мне, конечно, было страшно неудобно, и Маша предложила закреплять страпон нормально, но повыше, где-то около пупка. Она предположила, что ощущения будут гораздо ярче, если уделить всё внимание исключительно одной из них.

 —Отлично, тебе и уделим на этот раз! – нашлась Аня, – Командуй! Куда лечь?..

 —Ну хорошо… Ложись на край кровати и расставь ноги.

Сама Мария села на Аню верхом, и они тут же принялись целоваться. Как быстро всё-таки выветривается пуританство из мозгов под напором удовольствия! Я встал на колени и обоими членами плавно заскользил внутрь своих невест. Передо мной открывался вид на голую Машину спинку, испещрённую ждущими сочащимися кисками, и я отдал ей всё своё внимание: склонившись, целовал и лизал её под лопатками, руками ласкал остальную спину и толкал, толкал, толкал…

Под нашими совокупными ласками Машенька окончательно потеряла голову и громко стонала и практически плакала, упрашивая нас остановиться.

 —Я не готова… Ох!.. Боже!.. Я не должна… Оу!.. Пустите… – лепетала она.

 —Расслабься, я тебе разрешаю, ты такая хорошая, отпусти себя. Вот так…

 —Оу… Боже! У-у-у!.. Сашенька!..

 —Смотри, как ты течёшь, вся спинка мокренькая. Отдайся, Машенька!..

 —Ух!.. Ух!.. Оу… О, Аннушка!.. Ух!.. Кайф!.. Ох, Сашенька… Да!.. Как вы сладко трахаете меня!.. Ох!.. любимые, ещё!.. О, да!..

Позже Маша призналась, что всю жизнь втайне считала себя фригидной и бесчувственной. Но сегодня её глаза светились благодарностью, и даже движения изменились: появились пластика и грация, она целыми днями ластилась, мурча, как похотливая кошечка.

Конец ознакомительного фрагмента.