Сон
Шрифт:
— А я-то надеялся, что к ночи повезет… — проворчал Оливер Мэдисон-Браун, откинувшись грузным черным телом на спинку стула. Они с Джеком подружились еще в те времена, когда оба играли в американский футбол за Лос-Анджелесский университет. Джек был нападающим, а Олли — защитником. Приятели прозвали его «Совой» — за огромные белые мешки под темными глазами. Теперь он был владельцем гаража.
— Какого черта ты скулишь, Олли? В кои-то веки тебя обыграл нищий, у которого в кармане нет и пары медяков, чтобы заплатить за место на автостоянке! — Высокий, угловатый и рыжеволосый Пит Уильяме дружил
Бреннен засмеялся и сунул Питу монетку в четверть доллара, выудив ее из кучи выигранной мелочи.
— На, не считай меня скупердяем! — Пит работал водолазом на нефтяных платформах, принадлежавших «Океаногрэфикс лимитед». Эту работу сосватал ему Джек.
— Не сдавайся, Пит, — вставил компаньон Джека Чарли Дентон. — Лучше отстоять две вахты за рычагом кабестана, [2] чем сдаваться! Ставь на кон еще пять центов и тасуй колоду.
Было уже поздно. Джек знал, что пора заканчивать игру и ложиться спать, но день завтра предстоял не слишком трудный, а расставаться с друзьями не хотелось. Он перебил ставку и прикупил к семи картам еще двух валетов.
2
Кабестан — лебедка с барабаном на вертикальном валу для выбирания якорных или швартовых канатов.
Стоя на дощатом причале, Дженни разбирала черные буквы на носу большого серого спасательного судна. Они складывались в слово «Мародер». Корабль казался ей огромным и грозным. Канаты, мачты, вздымающиеся в небо девятиметровые антенны…
Она поплотнее запахнула голубую ветровку и поглядела на освещенное окно кают-компании, дивясь, чем может быть занят Джек Бреннен в час ночи.
Дженни сама не знала, что толкнуло ее прийти сюда. Может быть, любопытство. Или твердая решимость гулять по берегу, нежелание отказываться от привычных поздних прогулок из-за каких-то трех подонков. Обычные отговорки человека, не удержавшегося за конскую гриву… Еще не поздно было повернуть обратно.
Тем не менее Дженни открыла калитку, как учил Джек, миновала причал, поднялась на борт и теперь стояла, чувствуя себя весьма неловко. Надо было уйти, но у нее словно ноги отнялись. Хуже всего, что в эту минуту кто-то посмотрел в окно. Точнее, в иллюминатор, подумала Дженни, надеясь, что ее не заметили.
На то, чтобы отступить с честью, уже не было времени; кроме того, в глубине души она сомневалась, что стремится к этому. Дверь каюты распахнулась, из нее выглянул Джек Бреннен и вышел на тиковую палубу.
— Будь я проклят, если это не та девушка, которая попала в беду!
— П-привет…
Он стремительно оглянулся, отыскивая взглядом угрозу. Дженни поняла, что это вошло у него в привычку.
— Вы в порядке? — Он был именно таким — высоким, смуглым и пугающе красивым, как ей и запомнилось.
— Все нормально. Я просто гуляла… Вспомнила название вашего корабля и решила взглянуть на него.
Он смерил ее взглядом. Голубая куртка и слаксы цвета хаки ничем не напоминали халат и ночную сорочку,
— Может быть, пройдем в каюту?
Она покачала головой и инстинктивно отпрянула.
— Ох!.. Наверное, не стоит…
Но Джек уже направлялся к ней размашистой и в то же время полной ленивой грации походкой. Подойдя к полированному деревянному трапу, который вел на палубу, он наклонился и подал женщине руку.
— Поднимайтесь. Я покажу вам судно, — улыбнулся он. На Бреннене были поношенные голубые джинсы и простая белая майка, облегавшая мускулистую грудь словно вторая кожа. На его щеках красовались две симпатичные ямочки. Здесь вы будете в большей безопасности, чем на берегу.
Она улыбнулась. Разве с этим можно было спорить?
— Ну что ж! — Она взялась за протянутую смуглую, мозолистую, сильную руку, разительно отличавшуюся от ее собственной хрупкой, белой кисти, и вскарабкалась по трапу, чувствуя, как под ложечкой разливается незнакомое тепло.
— Мне казалось, моряки ложатся рано?..
— К счастью для вас, я настоящая сова. — От этого напоминания у нее свело все внутри и улыбка слегка потускнела. — Извините, — тут же спохватился Джек, — я не собирался напоминать вам о неприятном.
— Все в порядке. Я уже почти забыла об этом.
— Что ж, отлично! — Улыбка у него была до того обезоруживающая, а взгляд откровенно мужской, что у опешившей Дженни вдруг заколотилось сердце. Прядь глянцевитых черных волос соблазнительно свешивалась на его лоб, напоминая о той ночи, когда Джек на руках нес ее домой.
— Как ваша лодыжка? — Он внезапно остановился и бросил взгляд на ее ноги.
— Спасибо, нормально. Вы были правы, растяжение оказалось пустяковым.
Он кивнул.
— Входите. Я познакомлю вас с Чарли и кое с кем из моих друзей.
Она попробовала вырваться:
— Ох, нет!.. Не хочу вам мешать. Я ведь только…
Но Джек просто дернул ее за руку, открыл дверь каюты и втащил Дженни внутрь. За длинным столом из тикового дерева сидели трое мужчин и играли в карты. Короткие голубовато-серые плиссированные занавески прикрывали окна, под которыми стояли встроенный в стену диван и полированные столы. Дальний конец кают-компании служил камбузом. Тут было уютно, чисто и аккуратно, если не считать стоявших на столе пустых пивных бутылок, ореховой скорлупы в пепельнице и отброшенного за ненадобностью сегодняшнего номера «Санта-Барбара ньюс-пресс», валявшегося на ковре из серого твида.
Дверь кают-компании скрипнула, и все трое, бросив игру, дружно обернулись навстречу. Седовласый мужчина на дальнем конце стола отодвинул стул и поднялся на ноги.
— Это Чарли Дентон, — сказал Джек, — мой компаньон. — Чарли было лет под шестьдесят, он был крепко сбит, широкогруд и коротко подстрижен. — А этих двух прохиндеев зовут Пит Уильяме и Оливер Мэдисон-Браун.
— Просто Олли, мэм, — пробасил огромный негр, также поднявшийся из-за стола, хотя это стоило ему немалых усилий. Он весил добрых сто двадцать килограммов.