Сон
Шрифт:
Хотя Дженни не видела Бреннена, она была в курсе всех его дел. Ей не забыть вечер, когда она застала его с Вивиан Сэндберг. Острая боль от обиды никогда не изгладится из ее памяти. Как будто она умерла, как будто жизнь вытекла из ее сердца вместе с кровью, по капле. Она не вынесет такую боль во второй раз. И чем скорее она взглянет правде в лицо, тем легче ей будет.
Дженни уронила голову на валик дивана, желая уснуть и моля Бога, чтобы не видеть снов. И тут ей послышался тихий, но настойчивый стук в дверь.
Плотно запахнув махровый халат, она вышла
— Дженни, это Джек. Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, впусти меня.
Она до боли прикусила дрожащую губу.
— И-извини, Джек. Не могу.
— Я знаю, что у тебя есть много причин ненавидеть меня, но…
— Я не нужна тебе, Джек. Ты сказал это во всеуслышание. Пожалуйста, не мучай меня больше.
— Дженни, выслушай меня.
— Я знаю, чем ты занимаешься. — В горле у нее застыли невыплаканные слезы. — Пьешь. Встречаешься с другими женщинами. Ты ведь этого и хотел, правда? Вот и уходи. Пожалуйста.
— Дженни, ты должна поговорить со мной. Я постараюсь все объяснить.
Глаза Дженни наполнились слезами. Как она ни боролась с ними, они неудержимо текли по щекам.
— Я знаю про рыжую. Дотти Маршалл видела тебя с ней. Ты спал с ней, правда? — Она не имела права задавать такие вопросы… или… или имела право на все. Потому что боролась за свою жизнь.
Прошло много времени, прежде чем Джек заговорил:
— Не буду лгать, Дженни. Во всяком случае, сейчас. Я могу сказать тебе только одно: это больше не повторится. Впусти меня, Дженни. Пожалуйста! Я прошу только выслушать то, что мне нужно сказать.
Дженни прижалась лбом к двери. Она дрожала всем телом. Если позволить Джеку войти, она простит его. Она любит его. Когда Джек Бреннен начинает говорить, силы изменяют ей.
— Не могу, Джек. Между нами все кончено. Мне жаль, что это вообще имело начало.
— Дженни…
— Это не твоя вина, Джек. Ты пытался вразумить меня, и Пит тоже. Пожалуйста… пожалуйста, уходи и оставь меня одну!
— Проклятие, Дженни…
Она выпрямилась и глубоко вздохнула, пытаясь придать себе смелости:
— Если ты будешь продолжать стучать или полезешь на балкон, я позвоню в полицию. Я не шучу, Джек.
Наступила гнетущая тишина.
— Что ж, если ты действительно хочешь этого, я уйду. Но я не отступлюсь до тех пор, пока ты не поговоришь со мной.
— До свидания, Джек. — Прижав к губам руку, чтобы не зарыдать, Дженни повернулась и убежала из прихожей. В гостиной она остановилась. Ноги были как ватные, и словно кто-то невидимый сжимал железной лапой ее бедное сердце. Скитер терся о ее ноги. Дженни наклонилась, трясущейся рукой подхватила его и зарылась лицом в пушистую серую шерстку.
Она должна быть сильной. Что бы ни было, она не может позволить Джеку Бреннену вернуться в ее жизнь. Это слишком больно.
Поднявшись по лестнице, Дженни вошла в ванную и отыскала в аптечке снотворное, выписанное доктором Хэлперн больше года назад. Она приняла двойную дозу, добралась до спальни и упала на покрывало. Лекарство подействовало почти мгновенно и
Утром раздался звонок в дверь, и она проснулась, на мгновение испугавшись, что вернулся Джек. Однако это оказался посыльный из цветочного магазина с красивой коробкой в золотой фольге. Сквозь целлофановое окошко была видна охапка белых орхидей с темно-пурпурной переливающейся серединкой. Конечно, это от Говарда. Он знает, что белые орхидеи — ее любимые цветы. Дрожащей рукой Дженни достала карточку.
«То, что я должен сказать, можно сказать только с глазу на глаз. Я знаю, что не заслуживаю этого, и все же прошу дать мне последнюю возможность. Пожалуйста. Джек».
Дженни прижала карточку к губам. О чем таком мог поведать ей Джек, чего она не слышала раньше? Более того, что бы она сама сказала ему в ответ? Она бы не вынесла, если бы снова попала в любовную ловушку и день и ночь думала о той минуте, когда он оставит ее в очередной раз.
Вместо этого она позвонила в туристическое агентство, заказала билет на рейс до Ямайки на следующее утро, собрала сумки и провела ночь у Милли, чтобы Джек не мог найти ее.
Захватив заграничный паспорт, полученный для поездки с Биллом в Мексику, но так ни разу и не использованный, рано утром она уехала от Милли. В восемь часов Дженни уже летела в Лос-Анджелес, откуда без промежуточной посадки добралась до Майами Там она пересела на прямой рейс до аэропорта города Монтего-Бей. Никакие силы не могли бы переубедить Дженни: ни Джек Бреннен, ни Чарли, ни даже ее собственное сердце.
— Я не могу найти ее, Чарли. Ее нет ни на работе, ни дома. Я приходил вчера вечером, но ее машины не было, и она так и не вернулась. — Джек знал это, потому что заглядывал в окно ее гаража, а потом сидел в «мустанге», припаркованном у тротуара, все утро дожидаясь ее возвращения. — О Господи, Чарли, а вдруг она с Маккормиком?
Чарли пронзил его взглядом:
— Тогда ты должен будешь простить ей эту ошибку, раз уж просишь, чтобы она простила тебе твою.
Конечно, Чарли был прав, но при мысли о Дженни — его Дженни, проводящей ночь с этим прохиндеем Маккормиком, у Джека все сжималось внутри.
Чарли положил руку ему на плечо.
— Послушай, сынок. Я не думаю, что Дженни способна на какую-нибудь глупость. Она просто пытается держаться от тебя подальше. Хочешь верь, хочешь не верь, но это добрый знак.
— Еще бы, Чарли! Она так ненавидит меня, что обходит за милю. Знак лучше некуда…
— А ты не думаешь, что Дженни избегает тебя, потому что боится, что ты уговоришь ее снова встречаться с тобой? Она думает, что ты хочешь повторения прошлого, и боится новой обиды.
Чувство вины снова сдавило тисками его голову.
— И что в этом хорошего?
— Она любит тебя и боится, что у нее не хватит сил тебе противостоять.
Джек только покачал головой, чувствуя себя еще большим подонком, чем Говард.
— Думаю, ты не прав, Чарли. Скорее всего она с Маккормиком. Он нравится ей гораздо больше, чем ты думаешь.