Сон
Шрифт:
— А почему… я?
Он начинает говорить что-то. Но я уже не слышу его слов. Я хочу закричать: «Замолчи! Пожалуйста, скажи, что ты просто хочешь, чтобы я была рядом. И я буду рядом. С тобой…»
Он говорит. Он беспрерывно говорит. Быстро, чётко, властно. Не позволяя произнести мне ни слова. Его голос — голос Мужчины, нетерпящий никаких возражений, безжалостно кромсающий меня на части. Он слишком категоричен в своих высказываниях. Мне страшно. Однажды он убьёт меня…
Сейчас я должна сказать ему «да» и…
…И я НЕ МОГУ сказать ему «да»!!! Какая-то часть во мне кричит: «Алиса! Остановись! Ты загоняешь себя в угол, из которого уже не сможешь выбраться! Ты сейчас — свободна, как птица. У тебя есть Время, которым ты можешь распоряжаться, как
— Я больше не могу говорить, — произносит он. — Придут какие умные мысли в голову, позвони… те.
Я снова улетала. На этот раз в командировку в Венецию.
Вернувшись, я собралась духом, чтобы набрать его телефонный номер. Я звоню, чтобы сказать ему «нет».
Он не берёт трубку.
Глава 4
Мы спускаемся с мамой в метро по эскалатору, поворачиваем направо. Ждём поезда, тот приезжает, и мы заходим в вагон. Народу очень много, но нам надо проехать всего одну остановку. Всего одну.
Мы выходим на неизвестной мне станции. Я пытаюсь прочитать её название, но тщетно — всё окутывает туман.
Как он проник сюда, под землю, в метро?
Туман сгущается.
Мама делает шаг в туман и растворяется в нём. Я пытаюсь шагнуть за ней следом, но упираюсь в людей — они сомкнулись вокруг меня плотным кольцом, и я не могу пройти. Я пытаюсь раздвинуть их руками, но у меня ничего не получается. Люди на моих глазах превращаются в каменную стену. Я стучу в неё своими детскими кулачками, пытаюсь сдвинуть её с места, но силы не равны.
Я понимаю, что с каждым мгновением мама — всё дальше и дальше. Она уходит, и я не могу её остановить. Я теряю её.
— Нет, мама! Не оставляй меня здесь одну!!! Нет!!!
Панический страх безысходности… Чувство неизбежности того, что вот-вот произойдёт…
— Мама! Ма-ма-ааа!!!
Мама просыпается от моего крика.
— Алиса… Что с тобой происходит? — спрашивает она меня с печалью.
— Ты уходишь… Я не хочу, чтобы ты уходила…
— Алиса, посмотри же, я — здесь! Я никуда от тебя не ухожу…
— Нет, — плачу я, — я знаю, что ты — уже не совсем здесь…
— Тебе снятся плохие сны?
— Они мне не снятся, они скоро сбудутся!!! А я не хочу, чтобы они сбывались! Я хочу, чтобы ты осталась живой…
Я плачу, обнимая свою подушку, как единственного молчаливого друга, который никогда со мной не спорит.
— Алиса, ты пугаешь меня… После того, как ты… умерла в сентябре, ты вернулась другой… Посмотри же, я — здесь, я жива! Я не собираюсь умирать…
— Ты не веришь мне!!! Почему ты не веришь мне?! Почему ты не пойдёшь к врачу?
— Потому что у меня ничего не болит. Твой страх не имеет никаких реальных причин. Он — всего лишь плод твоего воображения. Ты не должна верить своим снам, Алиса, даже если они иногда сбываются. Сны обманчивы. Рано или поздно они всё равно обманут тебя. Не сон должен управлять тобой, а ты — сном.
Я заезжаю к знакомому барду и композитору, чтобы забрать у него файлы с записью моих песен. Мы заходим в его комнату, и пока он занимается их копированием на флэшку, я медленно окидываю взглядом помещение и внезапно замираю.
— Что это? — невольно вырывается у меня.
— Я рисую… — как-то смущённо произносит композитор.
— Это твои картины? — удивляюсь я.
Он кивает.
Картины размещены на полках у окна. Их много. На них, на всех, — чёрный город. Чёрные дома. Маленькие слепые окна. Серый туман. Это город, который до боли мне знаком. Мой любимый город. Город на Воде.
— Венеция… — произносит он, будто считывая мои мысли.
— Ты там был?
— Нет, никогда…
— А почему он — чёрный?
Композитор пожимает плечами. Я подхожу ближе и разглядываю картины:
— Я только что оттуда из командировки… Венеция — мой самый любимый город. Я была там несчётное количество раз.
— По работе?
— И по работе. И сама по себе. В этом городе есть нечто магическое, что заставляет меня возвращаться в него снова и снова.
— В Венецию надо ехать с любимым человеком, Алиса. А не в командировку.
— Представь себе, я тоже так думала. Но итальянец, директор фабрики, с которым мы общаемся по работе, узнав, что я обожаю Венецию, сказал, что Венеция в Италии считается несчастливым городом именно для влюблённых, она приносит вечную разлуку. Он привёл мне массу примеров из своей собственной жизни и из жизни его друзей, когда после поездки расторгались помолвки, а одна девушка вообще умерла…
— Видимо, поэтому, Алиса, я и рисую Венецию чёрной, — смеётся композитор.
— Знаешь, мне снился странный сон. Наверное, год назад. Как меня хоронят. В Венеции. Я совсем забыла про него. И вспомнила, когда сейчас во время последней командировки гуляла по Сан Марко. Я подошла к пристани и увидела лодку, которая отчаливала от берега. Прямо как в том сне…