Сонька. Конец легенды

Санкт-Петербург. 1910 год

Ограбление банка было назначено на двенадцать дня.

Банк «Новый Балтийский» находился на углу Каменноостровского и Большого проспектов, и налет на него был рассчитан прежде всего на внезапность и внешнюю обыденность.

Подельники Таббы распределились следующим образом. Сотник и Хохол сидели в крытой пролетке на Большом проспекте, откуда отлично просматривался подъезд

к банку. Два других товарища — Ворон и Аслан — расположились также в пролетке, но уже на Каменноостровском — совсем рядом с входом в банк, чтобы при возникшей погоне можно было вовремя подрезать преследователей.

Когда на Доме с Башнями часы пробили двенадцать, из Архиерейской улицы не спеша выкатил пятиместный черный лимузин, в котором, кроме шофера, располагались четыре человека — трое мужчин и молодая дама. Дама сидела на заднем сиденье между двумя в высшей степени прилично одетыми господами — Китайцем и Жаком. Третий же господин — Беловольский, немолодой, с впалыми чахоточными щеками, — располагался рядом с шофером.

Сторожевые подельники, увидев автомобиль, напряглись, стали внимательно следить за происходящим.

Лимузин плавно подкатил ко входу в банк, два швейцара немедленно двинулись навстречу, помогая предупредительными жестами и подсказками верно найти подходящее место на стоянке.

Водитель подрулил прямо к главному входу и быстро покинул машину, чтобы помочь господам, а в особенности даме сойти на грязную и заснеженную мостовую.

Табба была в изящной меховой накидке, лицо ее закрывала плотная траурная кисея, под которой было почти невозможно разглядеть хотя бы какие-то особенности ее лица. Она была болезненно слаба, с двух сторон ее деликатно поддерживали Беловольский и Жак.

Оба были с усиками и при изящных бородках.

Швейцар при входе с почтением поклонился. Господа, не обратив на него никакого внимания, проследовали в просторный и гулкий вестибюль. Поднялись по ступенькам роскошной лестницы в операционный зал, и к ним навстречу заспешил вышколенный, по-бухгалтерски худощавый банковский клерк с небольшой планшеткой в руке.

— Милости просим. Чего изволите?

Жак быстрым взглядом оценил охрану банка — двух крепких полицейских, с вежливой улыбкой объяснил служащему:

— Госпоже необходимо обналичить ценные бумаги на серьезную сумму.

— Подобные операции производятся только по предварительному заказу, — ответил клерк.

— Такой заказ был.

— На чье имя?

— На имя госпожи Виолетты Мишиц.

Клерк открыл планшетку, просмотрел записи.

— Да, подобный заказ имеется. Напомните, пожалуйста, насколько сумма велика?

— Сумма велика. Миллион рублей.

— Все верно. Кто будет проводить операцию?

— Операцию буду проводить я, — с печальной усмешкой произнесла Табба.

— Паспорт при вас?

— Паспорт, векселя и прочие ценные бумаги — все при мне.

— Следуйте

за мной, — чиновник мило улыбнулся и направился в сторону высокой дубовой двери в дальнем углу зала.

Вся компания двинулась следом за клерком.

Полицейские, находившиеся при входе, внимательно наблюдали за группой господ.

Клерк придержал шаг, объяснил:

— Со мной следует только госпожа. Господа же могут подождать в зале.

— Господин банкир, — просительно вмешался Беловольский, — сделайте исключение для мадам. Она вчера похоронила мужа, и состояние ее крайне тяжелое. В любой момент она способна потерять сознание.

Клерк в некотором замешательстве помялся, затем неуверенно попросил:

— Позвольте все-таки ваши бумаги.

Девушка, поддерживаемая Жаком, вялой рукой достала из саквояжа сложенные в солидную кожаную папку бумаги, протянула чиновнику. Он быстро и профессионально пролистал их, кивнул.

— Ну, хорошо, — вернул папку с бумагами обратно. — Но пройти с вами может только один господин. И находиться он должен за дверью расчетной комнаты.

— Благодарю. — Табба жестом велела Беловольскому и Китайцу остаться, а Жаку распорядилась: — Вы пройдете со мной, граф.

Клерк пропустил Таббу в комнату сам вошел следом, заперся изнутри. Расчетная комната была совсем небольшая и почти без мебели. В углу располагался объемный сейф, рядом с ним стол, два стула, на стене портрет императора.

— Присаживайтесь, — кивнул клерк на один из стульев.

Табба присела, поставила саквояж на колени, затем аккуратно набросила кисею на шляпу, открыв таким образом лицо. Правый глаз девушки закрывала широкая черная ленточка, завязанная на затылке.

От увиденного клерк на миг замер, затем коротко попросил:

— Пожалуйте ваши бумаги.

Девушка положила папку на стол. Чиновник вначале просто пересчитал их, затем стал изучать, время от времени бросая взгляд на посетительницу. Руки его мелко вздрагивали.

— Вас что-нибудь смущает? — поинтересовалась посетительница.

— Да нет, — клерк поднял на девушку глаза, повторил: — Ничего особенного, — и поднялся из-за стола. — Побудьте здесь пару минут.

— Сядьте, пожалуйста, на место, — негромко попросила Табба.

— Простите? — вскинул брови клерк.

— Сядьте. И откройте сейф.

— Это… шутка? — клерк был бледен.

— Это совет. — Девушка вынула из кармана меховой накидки небольшой револьвер, положила палец на спусковой крючок. — Сейф… Иначе я застрелю вас.

— В банке охрана. Вас не выпустят.

— Открывайте сейф. — Табба ловко обмотала оружие плотной тканью накидки. — Иначе я продырявлю вам голову.

Девушка нажала на спусковой крючок. Раздался едва слышный негромкий хлопок, и рядом с головой клерка образовалась в штукатурке дырка. Он от неожиданности отпрянул к стене, распластался на ней.