СОННИК
Шрифт:
Хорошенько выспавшись, Михаил уже не воспринимал дикое совпадение всерьез, хотя и сделал пометочку в ежедневнике, чтобы за текучкой не забыть наваять статеечку для какой-нибудь из желтых газеток о каталитическом действии мощей. Платят подобные издания прилично, а стыд глаза не выест, тем паче, что для «жареных» материалов имелся у Михаила Дормеева красивый псевдоним: Дора Михайлова.
На два часа у него была назначена деловая встреча, потом нужно было забежать в редакцию и в Дом журналиста, а вечер Дормеев твердо решил посвятить написанию денежной статьи о катализе. Иначе зачем миндаль лопал? Пусть сон будет в руку.
Уже под вечер, направляясь от Дома журналиста к
Рекламные листочки, что обычно раздают возле метро студенты и дамочки раннепенсионного возраста, совершенно не интересовали Михаила, но его собственный сын когда-то подрабатывал этим не слишком прибыльным бизнесом, получая за количество бумажек, отданных в руки прохожим, так что Дормеев-старший из человеколюбия всегда брал листки и, не читая, совал в карман. Вечером, бывало, с удивлением обнаруживал в плаще кипу заманчивых предложений: посетить среди лета магазин «Снежная королева», сделать оптовые закупки в «Русском золоте» или отовариться в аптеке «Доктор», чей аспирин впятеро панацеистей всякого другого. Рекламки выбрасывались, а на следующий день карман наполнялся новыми.
Вот и сейчас Михаил, не замедляя шага, взял протянутый прямоугольник и хотел было идти дальше, но его крепко ухватили за локоть, против воли направив в сторону магазина «Цветы».
– Мы проводим рекламную акцию… - проникновенно журчал молодой человек, не выпуская дормеевского рукава, - обширная сеть магазинов, предъявителю скидки до пятидесяти процентов! Все совершенно бесплатно, величину скидки наш агент определит для вас прямо сейчас.
Лохотрон! Давненько эти мошенники не встречались на пути журналиста Дормеева.
Тревожным звоночком дзенькнуло в подсознании предупреждение сонника, но Дормеев усилием воли отогнал его. В самом деле, ну как он может пострадать? Адрес свой он сообщать не собирается, а денег при себе после посещения домжуровского кафе осталось рублей двадцать - только на маршрутку от метро до дома. В крайнем случае, это расстояние можно и пешочком пройти.
Агент, мирно беседующий с подсадными утками, при виде лоха, которого удалось захомутать, спешно вытащил толстенную пачку денег и принялся что-то выдавать подсадным. Затем он быстренько определил, что на Михаила выпал главный выигрыш, принялся размахивать какими-то деньгами и карточками, набежала еще пара подсадных, тоже с главным выигрышем, принялись претендовать на те же деньги, что уже были обещаны простаку… Все это, по мнению мошенников, должно было пробудить в жертве законную жадность и направить его прямиком в пасть хищников. Все мы знаем, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но, увидав кусочек сыра, немедля начинаем точить слюни.
Дормееву стало смешно и немножко стыдно, и он громко сказал:
– Все-все, ребята, можете не стараться, этот вид лохотрона мне известен. Я-то думал, за последние годы что-то новое придумали!
Девица, только что доброжелательно объяснявшая, что карточку можно либо продать за двести баксов, либо использовать для получения скидки, осеклась на полуслове и прошипела:
– Тише ты!
– Почему это - тише?
– удивился Дормеев.
– Это вы должны тише, а я вижу мошенников и заявляю об этом во весь голос. Я-то, в отличие от вас, честный человек!
Затравщик, так неудачно приведший шустрого лоха, ухватив Дор-меева за рукав, внятно проговорил:
– А ну, козел, вали отсюда!
– Что ты сказал?
– возмутился Дормеев, но в этот момент еще двое скучающих парней отлепились от колонн цветочного магазина, плотно зажали Дормеева в угол, затем последовал короткий удар, после чего борца с мошенничеством
Кто-то испуганно шарахнулся, но большинство просто ничего не заметили или решили, что человек поскользнулся на покатом тротуаре. И никто не замедлил шага, Невский продолжил свое течение, разве что затравщики на полминуты прекратили предлагать билеты лохо-трона, ожидая, пока неспокойный чувак уберется подальше.
Работа журналиста приучила Дормеева ко всякому, но чтобы лохо-тронщики распускали руки… с этим он столкнулся впервые. Обычно они опасались привлекать к себе внимание, и разогнать их не составляло ни малейшего труда. Правда, через двадцать минут они образовывались вновь, на этом же или другом месте, но все же Дормеев привык ощущать, что если право на его стороне, то он сильнее.
Разбитая губа распухла, но почти не болела, и тем сильнее жгла душу обида.
Нет уж, этого он им не спустит! Он им покажет, что с четвертой властью шутки плохи!
Скорым шагом Дормеев направился к Пассажу. Там должен быть постоянный пикет милиции…
Ни у входа, ни внутри крупнейшего дамского универмага не оказалось ни единого стража порядка. Зато прямо в центральном зале к Дормееву подлетел молодой человек крайне приличного вида: в черном пальто до пят и дорогом шарфе.
– Бесплатная благотворительная лотерея!
– пропел он, споро отщипывая от изрядной пачки два билетика: один сверху, там, где лежат пустышки, второй - снизу, где собраны исключительно главные призы: туристические поездки к вулкану Тенерифе. Этот вид лохотрона был вполне безобиден и хорошо известен Дормееву. Во всяком случае, дурню, взявшему билетики, позволяли уйти и обнаружить выигрыш дома, после чего он сам должен был звонить по подставному телефону, обозначенному на билете. Обычно Дормеев билеты брал, но никуда не звонил, так что у него скопилась целая коллекция загрантуров. Но сейчас, оскорбленный полученной плюхой, Дормеев взял билетики и молча прошел в ювелирный салон, возле которого промышляли лохотронщики.
– Послушайте, - спросил он у скучающего охранника, - почему вы допускаете, чтобы мошенники орудовали у ваших дверей? Им это, конечно, выгодно, сюда люди без денег не приходят, но вы-то зачем их терпите?
– Сюда они не заходят, - дипломатично ответил охранник.
– А как же реноме вашего заведения? Таким соседством ему наносится страшный ущерб.
– Это вопрос не ко мне. Прикажут - будем гонять.
В поисках милиции Дормеев прошел вплоть до закрытого Дома книги. Но, как сказал поэт: «Проспект - и не единого мента!» В метро товарищ в форме и с демократизатором на боку объяснил, что он представитель транспортной милиции и на улицу выходить не будет. Противоположная сторона Невского патрулировалась усиленно, но доблестные стражи объявили, что их сторона - эта, и переходить Невский они не имеют права, даже если на их глазах будут убивать человека. А на той стороне, где орудовали мошенники, ни единого милиционера не было - от самой зингеровской башни и до Литейного проспекта.
Семьдесят девятое отделение милиции, которому принадлежал этот, по-видимому, не требующий охраны, кусочек города, располагалось аж на углу Гагаринской и Чайковского, возле самой Невы, так что туда Дормеев не пошел. Позвонил, правда, в районное управление милиции района и содержательно побеседовал с заместителем оперативного дежурного, который прямым текстом посоветовал неугомонному журналисту не соваться не в свои дела, тогда и морда будет целой. [1]