Соня
Шрифт:
– Мама приготовила чай, пойдём.
На столе стоял старинный самовар и вовсю довольно свистел. Женщина разливала кипяток по чашкам, и в большой банке находилась зеленоватая жидкость.
– Мы не покупаем чай, делаем свой. Ещё моя прабабка занималась знахарством. Этот рецепт передавался поколения. Некоторые травы на болоте обладают лечебными свойствами. Возможно, на вкус он не такой приятный, но зато полезный, не то что эта химия из магазина.
– Ну мама, прекрати пугать Соню.
– Ничего, я никогда не пробовала домашних
– К чаю, к сожалению, у нас ничего нет.
– О, мы купили печенья, – Соня полезла за рюкзаком и достала небольшой пакетик с овсяным печеньем, – нехорошо приходить в гости без гостинцев, верно?
«Не пей эту отраву, ты что не видишь, что она ведьма?» – через барьер пробилась Матушка. Как бы сильно Соня ни старалась, заткнуть до конца её не получилось.
«Ты же знаешь уговор, не лезть в мою жизнь, когда я не одна».
«Ты тут без меня пропадаешь, посмотри куда ты себя привела, и не вздумай пить эту отраву, ты не знаешь, как она на тебя подействует, на нас!»
«Не пей, не пей!» – издалека раздался голос маленького иуды.
Соня взяла кружку в руки и понюхала напиток. Он приятно пах травами, но после предупреждения Матушки стал отталкивать.
– Не бойся, ты попробуй, он очень вкусный, я сама собирала травы, мы его всю жизнь пьём, – мягко сказала мама Миши.
– А можно мне просто водички?
– Водички, так водички, – женщина недовольно встала из-за стола и зачерпнула металлическим ковшом из большого ведра.
– Вот, держи. – Галина Петровна со звоном поставила стакан перед Соней и немного разлила воду на стол.
«Ты ей не нравишься, будь начеку», – предупредила Матушка.
Несколько минут все сидели в тишине, ели печенье и запивали чаем. Все, кроме Сони.
– А ты чегой-то даже к печенью не притрагиваешься? – не выдержала мама Миши.
– Я не голодная.
В ответ женщина только хмыкнула. Миша поставил пустую чашку на стол и сообщил, что он покажет Соне остальную часть дома, и повёл её в свою комнату.
– Ты извини её. Сама понимаешь, старая закалка, советская ещё.
– Да всё нормально, Миш. Ты же знаешь, я привыкла.
Миша включил свет. Комнатка оказалась совсем маленькой. У окна стоял маленький стол, на нём – старый квадратный монитор. Напротив располагалась довольно узкая кровать, а в углу, ближе к двери, громоздкий старинный шкаф. Больше в комнате ничего не помещалось.
Миша застелил кровать колючим одеялом в клеточку и достал из шкафа две тоненькие церковные свечки.
– Хватит столько? – спросил он
– Хватит, если я не увижу, включим настольную лампу.
Соня поставила рюкзак на коленки и стала искать там упаковку с картами. Как только она взяла их в руки, раздался недовольный голос Матушки:
«Не трогай их, они не в духе!»
«Но он же просил, я обещала ему погадать»
«Не порти жизнь мальчонке, оставь колоду!»
«Слушай, я сама разберусь с этим!» –
С картами было по-другому. Они не говорили с ней, как голоса, лишь показывали образы. Сначала было сложно разбираться, но с этим ей помогал маленький иуда. Он тоже видел эти образы, так как был в её голове.
Миша зажёг свечки и нетерпеливо уселся напротив. По стёклам барабанил дождь, порой так громко, что они почти не слышали друг друга. Но приходилось говорить тихо, что бы их не застукала мать.
– Скажи, а ты когда-нибудь гадала на себя? Так вообще можно? – спросил Миша.
– Нежелательно, конечно. Сложно непредвзято смотреть на расклад. Ведь хочется, чтобы было всё хорошо.
– А было ли что-то такое… ну в общем…
– Да, я гадала на дату смерти, – улыбнулась Соня.
Миша в ответ охнул.
– И когда?
– В двадцать девять лет, так что ещё не скоро. Ты готов? – спросила Соня. Ей не хотелось обсуждать это.
– Да, я готов.
– Давай начнём с простого. Мне ничего вслух произносить сейчас не нужно, можем обсудить это потом. Загадай свой возраст, а мы посмотрим, как с тобой взаимодействуют карты. Готов?
– Да. – ответил парень и задумчиво поднял вверх голову.
Соня достала колоду из упаковки и стала их перемешивать.
«Матушка была права, карты очень недовольны, чувствуешь?» – голос маленького иуды слегка дрожал.
«Чувствую…»
«Думаю, ему не стоит спрашивать про будущее, карты могут и обмануть».
«Знаю, давай проверим».
Соня последний раз перемешала колоду и выложила на одеяло три карты: шесть бубей, пиковую девятку и девять бубей. В голове появился шум. Такого обычно не было.
«Может оставим это дело, а? Они отказываются разговаривать с тобой».
«Нет же, смотри, девять бубей, правду говорит».
«А рядом с чем они лежат?»
Соня посмотрела на соседнюю пиковую девятку и ахнула.
– Ну что там? – нетерпеливо спросил Миша.
– Ты точно свой возраст указал?
– Ну да, как ты и просила.
– Ладно, теперь загадай своё имя, попробуем ещё раз.
Соня выложила сверху ещё три карты: шесть крестей, дама крестей и червовую десятку. И снова ахнула.
«Ещё одна десятка, так ещё и на даме. Картам не нравится это место, точно говорю».
– Веришь-нет, – сказала Соня, – но карты не сильно хотят с тобой говорить. Давай попробуем ещё пару раз, если так продолжится, то мы закончим, – Соня посмотрела на дверь, – возможно это из-за икон?
Миша пожал плечами.
– Давай следующий вопрос. Про себя.
Миша задумался, затем кивнул. Соня размешала карты и выложила три: первые две рубашкой вверх, последнюю вниз – шесть пик.
– Долгий путь, сложный путь, дальняя дорога. – Соня дословно повторяла то, что говорил маленький иуда, самой же ей на мгновение показалась трасса, вид из кабины грузовика от первого лица.