Соперник Цезаря
Шрифт:
Очнулся он, лежа на чем-то мягком, и не сразу понял, что это — человеческое тело. Причем живое, шевелящееся. Клодий сообразил, что его тоже запихали внутрь плетеного чучела. Чучело было набито людьми. Здесь их гораздо больше, чем в «карцере». Кто-то рядом бормотал проклятия на латыни.
— Кто ты? — спросил Клодий.
— Легионер Тит Теренций, — отозвался голос из полумрака. — Ты римлянин?
— Сенатор Публий Клодий. Рад встрече с тобой, Тит!
— Сейчас порадуемся, это точно, — заверил легионер. — Эх, кабы у меня было солдат хоть на пять человек больше, я бы показал этим волосатым!
— Уж
— Орк! — выругался Тит. — Дрянная смерть.
Клодий был с ним вполне согласен. Он слышал, как шуршат связки сухого хвороста, прислоняемые к плетеному чучелу. Попытался встать, уперся локтем; лежащий под ним застонал.
— Тихо ты! — остановил Клодия Тит. — Под тобой раненый. Ему дротик в живот угодил. Наконечник так в ране и остался.
— О, боги! — закричал Клодий.
— Кого ты зовешь? — спросил Тит. — Кого из богов?
— Не знаю… всех, кто услышит.
— Нас посвятили Таранию, — сказал воришка. — Это вроде вашего Юпитера. Ты рад?
Клодий не отвечал: он слушал, как весело трещит огонек, облизывая сухой хворост. Попытался всунуть пальцы меж прутьев, надеясь вырвать их или сломать. Но куда там! Плетенка была редкой, но ровной — разве что детский мизинец мог протиснуться в отверстие. Напрасно Клодий кровенил ногти — прутья не подавались. А дым меж тем клубился и заползал внутрь. Все стали давиться кашлем. Уже чувствовался жар. За частой решеткой вовсю плясали оранжевые языки. А прежде неподвижные людские тела зашевелились. Даже легионер с раной в животе засучил ногами. Вой несся снаружи — торжествующий вой толпы.
— Там, где чучело прогорит, надо проломиться наружу, — крикнул Клодий Титу.
Огонь с одной стороны разгорался сильнее, и пленники устремились туда, где жар был пока меньше. Все заволокло дымом, и куда ни поворачивался Клодий, всюду натыкался на локти, колени, ногти, зубы. Какой-то здоровяк отшвырнул его к решетке — то есть к самому огню. Обожгло спину и локоть. К запаху дыма примешалась вонь горелого мяса. Клодий ударил почти наугад, вышло — здоровяку под подбородок. Тот осел мешком. Клодий взгромоздился ему на спину. Под тушей здоровяка кто-то отчаянно бился и визжал. Плевать! Главное — перед ним вместо черных квадратиков — сплошной оранжевый овал. Решетка прогорела! Клодий сорвал с лежащего под ним здоровяка тунику, обмотал руку шерстью и несколькими ударами выбил часть решетки. Он уже почти ничего не видел — слезы бежали ручьем, кашель душил.
— Тит! — крикнул он. — Наружу! Сейчас!
Обмотал голову тряпкой — она уже тлела — и рванулся через проем. Обожгло все тело разом, особенно правый бок. Клодий кубарем покатился по земле, сорвал с головы тлеющую тряпку. Вскочил. И вовремя — рядом в землю вонзилось копье. Он схватил его. Подставил древко под чей-то клинок. Ударил ногой в пах и уж потом — древком, как палкой. Тит очутился рядом. То есть Клодий догадался, что это Тит — по измазанному сажей лицу, по всклокоченным волосам и красной военной тунике, рваной и грязной.
— Хватай его меч! — крикнул
Впрочем, легионеру подсказывать не пришлось — Тит уже вооружился трофейным клинком. Вдвоем они рванулись в толпу — туда, где за людскими головами синел зимний лес. Женщины завизжали. Мужчины — все при оружии — пытались с ними драться. Галлы норовили рубить, Тит же колол — спорилась у него кровавая работа. Всякий раз легионер опережал галла. Клодий действовал не так успешно — его шатало, руки двигались невпопад, кашель душил. Чем его огрели по голове, Клодий не понял — то ли палкой, то ли клинком плашмя. Перед глазами поплыло…
А потом Клодий увидел, что вокруг уже нет толпы. Сам он сидит на влажной земле, а прямо на него несутся всадники. Узнал доспехи из мелких чешуйчатых пластин и красные туники. Впереди размахивал спатой молодой военный в сверкающих доспехах и золоченом шлеме с гребнем.
— Это пленные римляне! — крикнул военный трибун своим всадникам, осаживая коня. — Помогите им. Остальные где?
— Там! — Тит, стоящий рядом, махнул клинком в сторону костра.
— Гасить! — приказал трибун.
Его воины спешились. Не слишком-то ловко для конников. Один чуть не свалился с седла и ухватился за раздвоенную луку. Тут только Клодий сообразил, что перед ним легионеры, для быстроты посаженные на коней.
Клодия била дрожь — после жара костра и схватки он вдруг почувствовал ледяной холод. Его шерстяная туника превратилась в обгорелые клочья. Один из солдат накинул свой плащ на плечи спасенному сенатору.
Легионеры выдернули из ограды колья и стали раскидывать горящие ветви. Несколько человек по цепочке передавали от колодца деревянную кадку. Кто-то в шлеме носил воду. А посреди оранжевых угольев полз черный червяк и дрыгал какими-то тощими черными отростками. Руками? Легионеры подняли его и отнесли в сторону. Кто-то поднес очередную бадью с водой и облил. Человек зашелся в крике. Кто это? Воришка-галл? Или кто-то другой? Ему не повезло. Он будет жить еще несколько часов, прежде чем обгорелая кожа стянет его грудь тугой пеленой и парень задохнется.
Клодий хотел подняться, но не сумел. Жгло плечо и бок. Саднило в груди, душил кашель.
— Спалить всю деревню! — приказал военный трибун. — Потом уходим. — Он повернулся к Клодию. — Цезарь не велит нам углубляться в Ардуенский лес, но проводник обещал показать, где держат наших пленных, и вот мы здесь. Цезарь одержал большую победу над галлами, наших было всего два легиона, а галлов — шестьдесят тысяч. Император победил.
Разумеется, Цезарь всегда побеждает!
Клодий опять попытался представить, как должны ненавидеть жители этих краев незваных пришельцев. И опять — не представилось.
— Мой меч, — сказал Клодий. — Мой галльский меч. Его подарил мне Луций Ворен. Найдите мой меч.
— Бери любой!
— Нет. Только тот. Его забрал какой-то вождь. Лицо бритое, светлые усы, и ростом выше меня на голову. Меч у него. Найдите.
Военный трибун передернул плечами и что-то сказал двум легионерам. Те сразу же ушли: похоже, подходящий галл у них имелся. Вскоре они принесли Клодию меч Луция Ворена.
— Не терплю, когда у меня отнимают подарки, — пробормотал римлянин.