Соперник

Джойс Бренда

– У тебя снова эти дурацкие предчувствия? Тебе опять снятся вещие сны? – с холодной злобой поинтересовался Арлен.

Оливия судорожно сглотнула.

– Нет, милорд, – солгала она, – это… это недомогание давно прошло.

Граф Эшбернэм продолжал смотреть на нее с нескрываемым отвращением, граничившим с самой настоящей ненавистью.

Такие отношения между супругами существовали не всегда. Оливии было всего шестнадцать, когда ее выдали замуж за графа Эшбернэма. Вспоминая девичество, она никак не могла поверить в то, что была такой наивной и доверчивой.

Ах, как быстро все изменилось к худшему! С самого начала Арлен не питал особой любви к своей юной супруге, но когда он узнал о ее необычном даре предвидения, а это произошло еще до рождения дочери, то и вовсе охладел к ней, и между супругами навсегда установились отношения жертвы и палача.

Не выдержав взгляда мужа, Оливия опустила голову.

Наконец он отвернулся от нее, поправил кружевную манжету, выбившуюся из-под рукава бирюзового камзола, и его сапфировый перстень-печатка ярко сверкнул в свете хрустальных люстр.

– Прошу у тебя самую малость, – грозно прошептал он жене, – пусть твои предчувствия навсегда останутся лишь предчувствиями, и всего лишь. Иначе…

Оливия покорно кивнула, сложив руки на коленях. Сейчас ей как никогда хотелось покинуть гостиную и подняться наверх, в спальню дочери, но теперь этого сделать нельзя. Что бы сказал или сделал Арлен, если бы вдруг узнал, какие дурные предчувствия мучили ее сейчас?!

Горько задумавшись, Оливия случайно перевела взгляд на Сьюзен, тихо беседовавшую о чем-то со своей матерью. Она выглядела совершенно потерянной и какой-то несчастной.

От нее исходили волны страха и отчаяния. Оливия почувствовала это еще утром, когда только познакомилась с молоденькой девушкой. Оливии искренне хотелось помочь ей, но как? Что служило причиной ее несчастья?

Внезапно Сьюзен посмотрела на Оливию, словно почувствовав на себе ее взгляд, и Оливия ободряюще улыбнулась. Ей надо поближе познакомиться с девушкой, чтобы предотвратить катастрофу. Непонятно, откуда в ней взялась такая уверенность в грядущем несчастье, но интуиция никогда не подводила ее. Предвидение будущих событий возникало в мозгу Оливии само собой. Оно всегда бывало точным, но неясным в отношении деталей.

Ее раздумья были прерваны словами Арлена:

– Элизабет собирается играть на клавесине. Моя сестра великолепно владеет этим инструментом, а голос просто не поддается описанию!

– Да-да, – поспешно закивал маркиз, – моя жена во всех отношениях неподражаема!

Элизабет восприняла комплименты как должное, грациозно склонив головку.

– О да, мы наслышаны о многочисленных талантах леди Хоутон! – экспансивно воскликнул сэр Джон. – Прошу вас, миледи, сыграйте что-нибудь!

Его любезные слова внезапно закончились громким иканием, что испортило все впечатление.

Оливия добродушно улыбнулась сэру Джону.

Элизабет тоже выдавила милостивую улыбку и взяла первый аккорд. Она и вправду великолепно владела инструментом, во всяком случае, гораздо лучше несчастной Сьюзен Лейтон. Нежные мелодичные звуки наполнили гостиную.

– Ах, как это прекрасно, – вздохнул сэр Джон,

но по его взгляду Оливия поняла, что эти слова относились не столько к музыке, сколько к самой Элизабет, сидевшей за клавесином. Маркиз, муж Элизабет, снова задремал.

И тут Оливия услышала детский крик! Он настолько отчетливо прозвучал у нее в ушах, что она невольно вскочила с места.

Сидевшая к ней спиной Элизабет продолжала играть, а все остальные уставились на Оливию, словно та сошла с ума. Только теперь она поняла, что, кроме нее, никто больше не слышал крика Анны. Девочка кричала и звала маму, потому что свечи в спальне опять погасли.

– Что-то случилось, леди Эшберн? – озабоченно спросил сэр Джон, тоже поднимаясь из своего кресла.

– Ничего не случилось, – холодно возразил Арлен, вставая и беря жену за руку. – Сядьте, миледи!

В его голосе явственно прозвучала угроза.

Но Оливия не подчинилась приказу.

– Арлен! Милорд… мне необходимо подняться наверх…

– Я велел вам сесть, миледи! – категорически произнес Арлен.

– Там погасли свечи, – начала было объяснять Оливия и тут же осеклась, увидев в глазах мужа бешеную ярость. На какое-то мгновение ей почудилось, будто он сейчас ударит ее по лицу, забыв о том, что они не одни.

Арлен никогда никому не говорил, что у него есть маленькая дочь. Фактически о существовании Анны никто не знал.

– Ах вот вы о чем! – подошла к ним, шурша юбками, Элизабет. – Ты все еще нянчишься с ней, словно с младенцем? – обратилась она к Оливии. – Бог мой, неужели она все еще спит при свечах? Оливия, дорогая, ты не должна позволять несмышленому ребенку диктовать свои условия! Ты слишком балуешь Анну, так ты совсем ее испортишь!

Арлен многозначительно поглядел на сестру.

– Продолжай играть, Элизабет, – тихо сказал он.

Та, недоуменно пожав плечами, уже повернулась, чтобы отойти, но тут заговорила Оливия. Она редко вступала в споры со своей золовкой, но теперь с трудом сдерживала гнев:

– А сколько детей у тебя, Элизабет?

Голубые глаза золовки внезапно расширились и потемнели.

– Если принять во внимание состояние здоровья твоей дочери, Оливия, отсутствие детей следует считать удачей, – язвительно проговорила она.

Оливию захлестнула волна слепой ярости, и она чуть не вцепилась ей в волосы. Столь несвойственная ей ненависть теперь пульсировала у нее в висках!

– Анна заслуживает гораздо больше любви и внимания, чем я могу ей дать, – тихо проговорила Оливия, стараясь держать себя в руках.

– В доме есть ребенок? – полюбопытствовал сэр Джон. – Извините, но я невольно подслушал ваш разговор. Ребенок – это Божье благословение, зачем делать из этого тайну? Арлен, значит, у вас и леди Эшберн есть маленький ребенок?

Взглянув на сэра Джона, Арлен так ничего и не ответил ему.

Оливия нервно облизнула губы, зная, что расплата за все это падет на ее плечи, хотя она ни в чем не виновата… или все-таки виновата?

– Вряд ли это можно назвать тайной, – пробормотала она наконец.