Шрифт:
1
Две шлюхи на Набережной окинули меня безразличными взглядами из-под черных очков и отвернулись, продолжая разговор. Действительно, что с меня взять? Мятые джинсы, жеваный пиджак, рубаха, расстегнутая до пояса. Обычный средний класс, к тому же с явного похмелья. А вечер только начинался, и они еще рассчитывали подцепить кого-нибудь очень валютного.
Я прислонился к парапету метрах в десяти от них и стал ждать. У меня здесь было назначено свидание. Не подумайте ничего такого —
Время текло. Я ждал. Шлюхи разговаривали о своих профессиональных проблемах. Я не прислушивался. Мне и своих хватало. Кроме того, жутко трещала голова.
Наконец, подкатив к краю тротуара, возле меня скрипнул тормозами и остановился шоколадного цвета «Мицубиси Паджеро». Дверь открылась и из него выскочил человек во всем черном, не считая ремня и кончиков ботинок, которые были чуть темнее джипа.
Главное — во всем соблюсти тональность, сообразил я. Чтобы все было под цвет чего-то. Например, носки ботинок — под цвет автомобиля. Солидно, блин.
Шлюхи с интересом уставились на вновь прибывшего, учуяв, что от него прямо-таки разит баксами. Но он подошел ко мне — невысокий крепенький человек шириной с пианино и ногами от рояля. Посмотрел мне в лицо и улыбнулся, обнажив зубы-клавиши.
Глаза у него были светлые и противные. И бивни, которые он продемонстрировал в оскале улыбки, тоже мне не глянулись — было похоже, что он украл их у любимого буденовского скакуна. Хуже некуда — грабить мертвых.
— Мешковский? — спросил он.
— Был с утра, — буркнул я.
Он озадаченно осмотрел меня с ног до головы и сказал:
— Мне тебя порекомендовали.
— Ну и?..
Еще больше удивившись, крепыш закончил осмотр меня, как такового и, кивнув в сторону джипа, сказал:
— Идем в машину.
Он сел за баранку, я попытался было устроиться на заднем сиденье, но светлоглазый крепыш возразил:
— Рядом садись, а то разговаривать неудобно.
Я не совсем понял, почему ему неудобно разговаривать, когда я сижу за спиной. Казалось бы — болтай и болтай. Ан нет. Воспитание не позволяет.
Я пожал плечами, выбрался наружу и, обойдя джип по кругу, уселся на переднее сиденье. Человек с противными глазами запустил мотор и вывел машину на проезжую часть. Шлюхи проводили его призывными взглядами, но он даже не глянул в их сторону.
Пару кварталов мы ехали в полной тишине, и я уже было собрался сам ее нарушить, спросив, какого хрена он затащил меня к себе в машину — помолчать дуэтом, что ли? Но стоило набрать в легкие воздуха, как крепыш, наконец, заговорил.
— Мне посоветовали к тебе обратиться.
— Да, — согласился я. — Ты уже докладывал.
— Сказали, что ты хорошо водишь машину. Это так?
— Ну, если сказали, значит, наверное, так.
— Да или нет? — нервно уточнил он.
— Послушай, — попытался объяснить я. — Я вожу машину. Мне это дело нравится. А вот
— Ты скажи только: да или нет! — почему-то взорвался он. — Я не спрашиваю, нравится тебе водить или не нравится. И отвечай только на то, о чем я тебя спрашиваю!
Мне не понравился его тон. Он, конечно, крут всячески, и доллары у него при ходьбе даже изо рта вываливаются. Возможно, он ими вместо туалетной бумаги пользуется, пусть его. Но разговаривать со мной в таком тоне не надо. У меня и без посторонних грубостей голова потрескивала, что твой арбуз на морозе.
— Останови машину, — сказал я.
Он удивленно скосил на меня левый глаз и спросил:
— Ты чего?
— Машину, говорю, останови. Надоел ты мне, натурально, на первом же вопросе.
Крепыш прижал джип к обочине и, не оборачиваясь, бросил:
— Ну и вали.
— Удачных покупок, — пожелал зачем-то я и выбрался из машины. Захлопнул дверь, сунул руки в карманы и, не торопясь, пошагал к троллейбусной остановке.
Но не успел пройти и сотни метров, как он меня догнал. Припарковав «Паджерик» чуть дальше по ходу движения, выскочил на тротуар и загородил мне дорогу:
— Послушай, успокойся. Ну, я тебе нахамил, ты мне нахамил. Теперь мы в расчете, да?
— Нет, — сказал я. — Я тебе не хамил, я тебе правду говорил. А ты мне начал условия ставить. Меня такая система не устраивает. Не я тебя искал, а ты меня. Когда к зубному доктору приходишь, тоже условия ставить начинаешь?
— Ты же не зубной доктор, — примирительно сказал он.
— Кто тебе сказал этих глупостей? — удивился я. — Я тоже зубы удалять умею. И даже по нескольку за раз.
— Ладно, давай замнем для ясности, — попросил крепыш. Я выжидательно уставился на него — может, выдаст, наконец, что-то интересное? — Мне сказали, что тебя несколько месяцев, как уволили, и ты сейчас без работы. У меня есть для тебя дело. Оно весит десять тонн баксов.
— Ого! — сказал я. — Солидная сумма.
— Работа этого стоит, — на всякий случай уточнил он. Как будто я не знал, что по десять тысяч баксов от щедрот душевных в наше время не отваливают.
— Кто тебе посоветовал ко мне обратиться?
— Пипус. Он сказал, что ты столько раз в грязные истории влипал и за тобой, если покопаться, столько всего обнаружить можно, что тебя ни в одной порядочной тюрьме держать не станут.
— В непорядочной — тоже, — добавил я, зардевшись от незаслуженной похвалы.
— Еще он сказал, что ты классно водишь машину, десять лет проработал таксистом…
— Врет, — возразил я. — Десяти — не отработал.
— Все равно, — настаивал крепыш. — Он сказал, что ты за баранкой себя чувствуешь, как в собственной постели. А мне именно такой человек нужен. Ты, конкретно, в какие грязные истории влипал? Что это за истории?