Сорванцы
Шрифт:
— А у меня отец умер. Мы так любили друг друга. Понимаешь? Скажи, почему он умер? Не знаешь. В жизни многое устроено так глупо.
— Дело сделано. Понимаете? — тяжело вздохнул Берци. Все кончено, конец. Хороши бы мы тогда были! Ну что бы мы делали? Теперь нам никому ничего не надо объяснять. Малыш потерялся, но об этом знаем только мы, сейчас он дома. Чудеса, да и только! Никто толком не поймет, как он туда попал. Отец его, кажется, не совсем нормальный. Но когда он пойдет в больницу к жене, то успокоит ее: «Не тревожься, наш
— Если только он пойдет в больницу.
— А что?
— Скорее, его самого туда заберут. Он псих какой-то. И получится — мать в травматологии, отец в неврологии, а несчастный ребенок дома один-одинешенек. В коляске…
— А ты что предлагаешь? Мы свой долг выполнили, — махнул рукой Берци, но было заметно, что мысль эта его не очень-то утешает и он чего-то не договаривает.
Неожиданно для себя Берци почувствовал соленый привкус во рту: у него тоже лились слезы, как и у Терчи.
Друзья зашагали дальше, потащились, еле переставляя ноги. Три закадычных друга — Терчи, Карчи и Берци. Слезы катились у них из глаз. Конечно, плакали они потихоньку, стараясь, чтобы этого никто не заметил.
— Мы можем написать о Крохе в дневник.
— И пойти в бассейн.
— Жалею, что с классом в горы не поехал. Ребята прекрасно там отдыхают.
— Мы тоже замечательно себя чувствуем, мы веселы, довольны! Этот бодрый призыв вызвал едва заметные улыбки, радоваться было явно нечему.
— Зато теперь мы свободно можем следить за таинственным незнакомцем, который постоянно околачивается под окнами нашей таинственной незнакомки.
— Пошли в бассейн!
Сорванцы стояли в пропахшем кухонными запахами дворе и молча взирали друг на друга, словно впервые встретились. Потом, опустив головы, уставились в каменную кладку под ногами. Они молча думали об одном. Наконец Берци тяжко вздохнул:
— Возвращаться бессмысленно. Карапуз у отца. Остальное нас не касается.
Карчи задумчиво покачал головой.
— Ладно, — кивнула Терчи. — Я считаю, что вы должны поехать в больницу и поговорить с несчастной женщиной. Или хотя бы с врачом. Надо предупредить, что ее ребенок дома.
Адрес ребята запомнили: улица Петерфи. Это близко.
— Отлично, — проговорила Терчи и вынула заколку. Приведя волосы в порядок, она водрузила ее на прежнее место. — А мне надо прибраться в квартире. Встречаемся через час.
— Где?
— На площади Героев.
Настроение ребят заметно улучшилось, и они расстались вполне довольные. Мальчики радовались, что наступила какая-то определенность: посетить больную, передать ей привет из дома — задача четкая и легко выполнимая. И площадь Героев! Отличное место — в прошлом году там-то и начались их приключения.
Друзья помахали Терчи рукой и пошли к автобусной остановке. Они вскочили на «семерку» и покатили к Восточному вокзалу.
Мальчики были уже на полпути, когда Карчи нарушил
— Голову даю на отсечение, что Терчи вернется к Крохе. Берци раскрыл рот от удивления: смотри, какой знаток женской психологии!
Терчи на всякий случай позвонила в собственную квартиру. Разумеется, напрасно, дверь ей никто не открыл.
— Конечно, меня ведь там нет, — вполне разумно заключила девочка и вытащила из кармана ключ.
Едва Терчи вошла в квартиру, решение ее созрело окончательно. Через несколько минут на кухне был наведен полный порядок. Кружка вымыта, пролитый чай вытерт, передник и жестяная коробка из-под чая водружены на место. Теперь — в комнату. Обертку от печенья — в мусорное ведро, ковер тщательно подмести, платки убрать, шкаф закрыть. Последний взгляд — складки на ковре расправлены, подушка на диване взбита. Все разглажено и поставлено на место. Последний глубокий вздох, и Терчи выскочила за дверь.
С жутким грохотом девочка сбежала вниз по лестнице, как это обычно делали мальчишки.
Скорее! Скорее! Обратно к малышу!
В голове шумело, сердце отчаянно билось. Весь путь до дома Крохи Терчи бежала и только перед вывеской скорняка с белколисицей перевела дух.
В спешке и волнении она не осознавала никакой опасности: ей и в голову не пришло бояться этого странного хозяина квартиры. Не подумала она и о том, что кто-то может обратить внимание, как она пробирается в квартиру дядюшки Хайду, и превратно истолковать ее намерения. «Девочка, что ты тут делаешь?», «Может, ее давно разыскивает милиция?», «Я собственными глазами видел, как она проскользнула в квартиру!», «Бдительный жилец задержал воровку!», «Держите ее, держите!». Терчи мучило только одно кошмарное зрелище: очень странный человек в любой момент может уйти из квартиры и Кроха останется один-одинешенек.
Девочка не сочла возможным обратиться за помощью к соседям или консьержке: поверьте, взрослым иногда нелегко бывает что-нибудь втолковать! В этом Терчи давно убедилась. Только в книжках взрослые терпеливо и великодушно выслушивают взволнованный рассказ подростка, а в жизни ребята частенько встречаются с раздражением и подозрительностью. Что стоит, к примеру, та белесая кассирша из магазина!
Тяжко дыша, вся в поту, Терчи вбежала в подъезд и вдруг испуганно остановилась: в дверях показался здоровенный парень.
«Тот самый, владелец собаки», — мелькнуло в голове у девочки. Правда, на этот раз собаки с ним не было. Терчи, как и Карчи, знала этого парня — неуклюжего, вздорного, наглого. Новые джинсы он специально тер щеткой, чтобы они выглядели полинявшими и потертыми. Щеголял в стоптанных, разбитых ботинках, в обтрепанной рубашке и специально подолгу не мылся, чтобы «соответствовать» своим «лохмотьям». Стоило ему появиться на улице вместе с собакой, как вся ребятня шарахалась от него и собаки — огромного черного терьера с квадратной мордой.