Сорванцы
Шрифт:
Коляску вкатили в столовую. Кроха с интересом оглядывался по сторонам. Ему очень нравилось многолюдье, он что-то лепетал, стараясь привлечь к себе внимание. Вскоре ему принесли порцию фаршированной тыквы и повязали салфетку на грудь.
Терчи еще не доводилось кормить детей, и все же она решительно принялась за дело, благо утренняя возня с Крохой кое-чему ее все же научила. К тому же девочка внимательно посматривала, как с этим трудным делом справляются воспитательницы. Тут главное — проявлять терпение и брать на ложку немного
Терчи склонилась над Крохой и, ласково разговаривая с ним, быстро управилась с кормлением. Кроха был, по-видимому, голоден. Он похлопывал себя по коленкам, с готовностью открывал рот и даже съел несколько ложек добавки.
Тут какая-то девочка с косичкой важно подошла к Терчи и спросила Кроху:
— Где твоя умная голова? Малыш, конечно, не понял вопроса.
— Вот твоя умная голова! — рассмеялась девочка и показала на свою голову.
Кроха тоже засмеялся и начал шлепать ладошками по голове, шапочка тут же слетела на пол.
Ну конечно: один глупец делает сто умников глупцами — гласит венгерская пословица. У девочки и Крохи тотчас нашлись последователи.
— Где моя умная голова? Где моя умная голова? — хором загудела малышня, и, как по команде, все начали шлепать себя по голове.
Некоторые отвесили себе такие оплеухи, что свалились со стульев. Вскоре уже вся детвора, крича и смеясь, каталась по полу.
— Я сейчас вытащу его из коляски. Пусть поползает с ребятишками, — сказала девушка с пухлыми губами, убирая посуду со столов.
Ложка вдруг замерла в руке у Терчи, она увидела, что дядя Дёме, с несколько озадаченным выражением лица, выходит из канцелярии.
— Конечно, я понимаю, это дело милиции, — говорил он. — На ночь, конечно, в ясли. Но мои друзья… У таксистов свое понимание чести! Все мои товарищи ищут мать малыша. Если мы до вечера не найдем, придется обратиться в милицию.
— Повторяю, на ночь мы не можем оставить ребенка. Наш детский сад — дневной.
— Понятно, понятно. Я хотел бы привезти сюда двух мальчиков. Может быть, вы их покормите? Разумеется, я заплачу.
И Дёме, как всегда, мгновенно умчался.
Терчи уже не разговаривала с Крохой, не напевала ему, она вытерла малышу рот, сняла салфетку, попоила его водой из стакана и с грустью смотрела, как мальчик с удовольствием посасывает соску: видно было, что он вот-вот уснет. Но тут снова открылась дверь канцелярии.
— Как ты можешь говорить такое, Эмми? Как ты можешь?! Пусть милиция проведет расследование! Если меня обвинят в пропаже этого сосунка, я скажу, что виной всему девчонка. Я поговорю с ее матерью и все ей выложу! Оказывается, я теперь должна тащить малыша к себе! Или ты думаешь, что этот круглолицый шофер за здорово живешь мотается туда и сюда? Нет уж! Небось хочет награду получить! Ишь унюхали, что за дитя богача иностранца отвалят хорошие деньги! Тут пахнет скандалом. А сейчас он еще подцепит тех
— Да прекрати ты, Мици!
— Меня отец воспитывал затрещинами, да и тебя тоже. И как только в голову взбрело такое! Она, видите ли, готова стать ему матерью! Тебе что, не хватает этой оравы? Впрочем, ты всегда была такой. Мне вечно приходилось защищать тебя. А теперь меня считают самой занудливой кассиршей на свете! Хорошо, я возьму его домой, а потом выдам мамаше по первое число! Пожалуйста, не прерывай меня, не прерывай и не успокаивай. Я заявлю в милицию. Или ты тоже желаешь получить вознаграждение?
Дверь закрылась. Эмми всячески пыталась успокоить сестру, а заведующая требовала прекратить перепалку, чтобы не пугать детей.
Малыши-то не испугались, а вот Терчи запаниковала: вдруг Панчане унесет Кроху к себе домой? Правда, она попытается ласково обращаться с ним. Но какую ласку можно ждать от такого крикливого человека! А вдруг она начнет кричать на Кроху, придираться, почему он спит или не спит, ест или не ест, почему не понимает, что ему говорят. И тетя Эмми тут не поможет, кассирша крута в обхождении с ребенком.
Терчи глубоко вздохнула. Неплохо бы подсесть к какому-нибудь столику и проглотить тарелку овощей, даже если они пересахарены.
Обед кончился. Воспитательницы увели малышей в спальню, что было непростым делом: дети, не желая отправляться на дневной сон, затеяли игру в прятки, разбежавшись кто под стол, кто за шкаф, а кто-то и в туалет.
Дяде Дёме пора бы вернуться. Почему его нет до сих пор? Панчане, того и гляди, схватит Кроху под мышку и унесет домой.
Терчи снова почувствовала себя плохо. От голода и волнения у нее кружилась голова. Она погладила Кроху по головке и надела на мальчика красную шапочку.
— Чи-чи-чи, крошка, — шепнула Терчи, а сама тем временем развернула коляску и медленно выкатила ее в прихожую.
В прихожей никого не было. Дверь канцелярии была по-прежнему прикрыта.
— Ну, ладно! Возьму его домой. Шеф говорит, что я должна, исправить свою ошибку. Позвоню в милицию и улажу все эти дела. Уж поверьте!
Панчане, по-видимому, тотчас приступила к «улаживанию», потому что послышался короткий звонок — женщина сняла телефонную трубку.
Терчи тихонько открыла входную дверь и, перекатив через порог коляску, прикрыла ее.
Бегом! Впрочем, не надо слишком спешить. Терчи нажала кнопку первого этажа, и лифт с тихим жужжанием стал спускаться, а когда остановился, Кроха уже сладко спал. Конечно, не скажешь, что ребенок спал в удобной позе: головка упала на грудь, а большой палец выскользнул изо рта. Ни яркий солнечный свет, ни уличный шум не мешали ему. Терчи с волнением огляделась вокруг и, увидев таксиста, обрадовалась:
— Дядя Дёме! Дядя Дёме! Я здесь! Едем скорее к Рыбацкому бастиону. Мы должны найти мать малыша.