Сорвать маску
Шрифт:
– Проститутками не рождаются, – ответил Джад. – Я хотел помочь шестнадцатилетней девочке найти место в жизни. Макгрейви криво усмехнулся и вышел из палаты. В голове Джада, казалось, стучал паровой молот.
– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Анджели.
– Вы пришли мне помочь, – прошептал Джад. – Кто-то пытается меня убить.
– Вы подозреваете кого-нибудь, доктор?
– Нет.
– У вас есть враги?
– Нет.
– В вашей семье есть деньги? Может быть, наследники хотят вас убрать?
– Нет.
– О'кей, –
– Я не имею права.
Анджели изучающе посмотрел на доктора, а затем спросил:
– Как вы называете человека, который считает, что все хотят его убить?
– Шизофреник с манией… – заметив выражение лица Анджели, Джад остановился на полуслове. – Не думаете ли вы, что я…
– Поставьте себя на мое место, доктор. Если бы я лежал в этой кровати и говорил такие слова, что бы вы сказали как врач?
От пульсирующей в голове боли Джад закрыл глаза.
– Макгрейви меня ждет, – напомнил Анджели.
– Подождите… Дайте мне возможность доказать свою правоту.
– Как?
– Тот, кто хотел меня убить, не остановится. Я хочу, чтобы кто-нибудь находился рядом со мной. Тогда он сможет поймать их при следующей попытке.
– Доктор Стивенс, – печально улыбнулся Анджели, – если кто-то действительно хочет вас убить, то вся полиция мира не сможет это предотвратить. Если они не доберутся до вас сегодня, это произойдет завтра. Если у них ничего не получится в Нью-Йорке, они сумеют найти другое место. И не имеет никакого значения, кто вы – король, президент или простой рабочий. Жизнь очень тонкая ниточка. И ничего не стоит оборвать ее.
– Значит, вы ничего не сможете сделать?
– Я дам вам один совет. Вставьте новый замок в дверь вашей квартиры и удостоверьтесь, что все окна надежно закрываются. Ни в коем случае не пускайте в квартиру незнакомых людей. Никого.
Джад кивнул, в горле у него пересохло.
– В вашем подъезде есть швейцар и лифтер, – продолжал Анджели. – Они надежные люди?
– Швейцар работает у нас десять лет, лифтер – восемь. Я полностью доверяю им обоим.
– Хорошо, – одобрительно кивнул Анджели. – Попросите их держать ухо востро. Если они будут настороже, вряд ли кто-нибудь сможет проникнуть к вам незамеченным.
Анджели повернулся, чтобы уйти, но неожиданно остановился.
– У меня есть идея, но, возможно, из этого ничего не выйдет.
– Да? – заинтересовался Джад.
– Тот парень, который убил напарника Макгрейви…
– Зиффрен.
– Он действительно чокнутый?
– Да. Его отправили в закрытую лечебницу для психически больных преступников.
– А вдруг он затаил на вас зло за то, что попал туда? Я проверю. Надо убедиться, что он не удрал. Позвоните мне утром.
– Спасибо, – облегченно вздохнул Джад.
– Это моя работа. Если вы виновны во всем этом, я помогу Макгрейви вывести вас на чистую воду, – он снова повернулся, чтобы уйти, и опять
– Я понял.
Мужчины улыбнулись друг другу, и Анджели вышел из палаты. Джад остался один. Тучи сгущались. Он понимал, что его давно бы арестовали по подозрению в убийстве, если бы не одно обстоятельство: характер Макгрейви. Тот жаждал мщения, но хотел, чтобы все встало на свои места и обвинения имели под собой прочное основание.
А если происшествие на Лексингтон-авеню все-таки несчастный случай? Действительно, шел снег, водитель, нажав на тормоза, мог не справиться с управлением, машину занесло и она задела Джада? Но тогда почему он ехал с потушенными фарами? И каким образом автомобиль так неожиданно появился рядом с ним? Нет. Теперь Джад не сомневался, что его хотели убить и убийца повторит свою попытку. С этой мыслью он и уснул.
Рано утром в больницу приехали Петер и Нора Хадли. Они узнали о случившемся из сообщения по радио.
Петер, небольшого роста и очень худой, вырос в том же небольшом городке в Небраске, что и Джад. Их дружба началась с детства и еще больше окрепла в медицинском колледже, где они вместе учились.
Нора, пышная блондинка с большим бюстом, чуть великоватым для ее пяти футов трех дюймов, родилась в Англии. Веселая и жизнерадостная, она сразу располагала к себе собеседника, и через пару минут казалось, что знаешь ее всю жизнь.
Они поболтали полчаса, избегая упоминания о Кэрол Робертс. Петер и Нора не знали, что Джон Хансен его пациент, а Макгрейви по какой-то, только ему известной причине не сообщил об этом газетным репортерам.
Когда они собрались уходить, Джад попросил Петера задержаться на пару минут и рассказал ему о Харрисоне Бурке.
– Очень жаль, – опечалился Петер. – Направляя его к тебе, я понимал, что болезнь зашла далеко, но надеялся, что еще не все потеряно. Конечно, придется его изолировать. Когда ты собираешься это сделать?
– Как только выберусь отсюда, – ответил он, зная, что говорит неправду. Он не хотел отправлять Бурка в лечебницу. По крайней мере теперь. Сначала он должен выяснить, не совершил ли тот два убийства.
– Если я смогу тебе чем-нибудь помочь, дружище, звони. И Петер вышел из палаты. А Джад остался лежать, обдумывая создавшуюся ситуацию. Так как не находилось разумного объяснения покушения на его жизнь, то напрашивался вывод о совершении преступлений человеком с больной психикой, вообразившим, что Джад как-то причинил ему вред. Под эту категорию подпадали двое: Харрисон Бурк и Амос Зиффрен. Если у Бурка не будет алиби на время, когда убили Джона Хансена, он попросит детектива Анджели выяснить, чем занимался Бурк в то злополучное утро. Если у Бурка будет алиби, придется проверить Зиффрена. Депрессия, охватившая Джада после разговора с Макгрейви, постепенно исчезала. Наконец он понял, что надо делать. Ему не терпелось покинуть больницу.