SOS
Шрифт:
Во сне я взлетел в снежное небо. Наяву я пал, низко пал... как только может пасть мужчина... в свою "брачную ночь".
Утром... утром она
Но я не мог смотреть на нее, я опускал глаза, я был противен сам себе, я ненавидел себя! В Прекрасные Иосифы я, безусловно, не годился... Я обзывал себя павианом и двоеженцем...
Лиз стояла у окна, распустив волосы, и изредка оглядывалась на меня со счастливыми глазами.
– Милый, я назову нашего сына Роем, - сказала она.
Я готов был кусать подушку, рвать простыни, разбить свою голову о стену.
В этот день в сумерки, крадучись, пешком, бросив свой автомобиль, мы пробрались с Лиз на ближний железнодорожный полустанок.
Там
Прощаясь, Том сунул мне холодный апельсин.
Стоял морозный июньский вечер. Электрические фонари были словно окутаны светящимися шарами.
Я передал Лиз апельсин.
– Можешь ты подбросить его?
– спросил я.
– Может быть, положить на голову?
– спросила она. Она была очень умна.
– Нет. Просто подбросить. Мне хотелось бы попасть в него на лету.
– Он совсем смерзся, как стекляшка, - сказала Лиз и подбросила апельсин.
Я выстрелил. Апельсин упал на перрон. Что-то звякнуло.
Мы с Лиз подбежали к нему.
Нет, я не попал. Апельсин был подобен кусочку льда... каким станет скоро весь земной шар.
Мы сели в поезд и поехали, сами не зная куда.