Сосед года
Шрифт:
— Саня, блин! — ругается за то, что поднял её.
— Котён, я два шага сделал. Успокойся, — чмокаю красавицу в сладкие губки. — Тут постой, я пока сюрприз из багажника достану.
Иду изымать из машины ёлку и коробки с украшениями. По пути замечаю Таньку, которая подглядывает за нами из окна. В этот раз она точно всё видела. И, скорее всего, кое-что слышала — форточка открыта.
— Ёлка? — котёна щупает колючие ветки.
— Настоящая! И игрушки, — улыбаюсь. — Но сегодня нарядить не получится. Я подставку для неё не нашёл. Завтра привезу и займёмся.
Ника сияет. Как маленькая девочка,
— Идём? — котёны выдёргивает меня из неприятных мыслей о финансах.
— Идём, да.
Хватаю ёлку, коробки, а Вероника берёт меня под руку. Заходим в подъезд, и я слышу, как щёлкает замок моей квартиры. Фурия решила поздороваться.
Добираемся с Никой до второго этажа. Танька стоит в дверях и мечет из глаз молнии. Обмениваться с ней «любезностями» настроения нет. Я просто, но эффективно вталкиваю неблаговерную в хату и, захлопнув дверь, подпираю её плечом. Пикнуть не успевает.
— Давай быстрей, кис, — поторапливаю Нику. — Вырвется, взорвётся и говном нас забрызгает.
— Может, не стоит так? — котёна поворачивает ключ в замке и хмурится. — Давай попробуем с ней поговорить.
— Бесполезно. Танька непрошибаемая, — ставлю диагноз и отчаливаю от двери, за которой беснуется бывшая.
Дому у Ники первым делом я утилизирую букет от Стасика — втыкаю его в мусорное ведро. А котёна ходит по квартире и едва заметно улыбается. Да, я ревную. Но для влюблённого по уши мужика — это нормальное состояние.
Захожу в кухню, а моя женщина из блистера таблетки какие-то выковыривает.
— Это что такое? — беру коробочку. — Валерьянка?
— Будешь? — Ника закидывает жёлтые таблетки в рот и запивает водой.
Несколько мгновений на раздумья, и я повторяю за ней.
— Дожил, — выдыхаю, осушив стакан. — По вечерам валерьянкой закидываюсь.
— Это лучше, чем алкоголем, согласись?
Ё-моё… Даже возразить нечего.
Мы с Никой почти незнакомы. То есть я уверен — она мой человек. Но я мало что о ней знаю. Зато она меня чувствует, как себя. Сегодня я едва не сорвался, одержимый зелёным змием, а тут хоба — валерьянка вместо стопки. С Танькой всё было иначе. Ей вообще было пофиг, что я ем, пью, чем прижигаю душевные раны. Занималась виртуальными хахалями — не до мужа. Вот что значит — почувствовать разницу.
Глава 34
Ну и вечерок получился. Я успела удивиться, испугаться до чёртиков, замёрзнуть и стать самой счастливой женщиной в мире. Я очень рада, что история со Стасом не рассорила нас с Сашей. Я бы не пережила.
Лежим с Орликом в тёплой ванной с пеной — уже три раза воду меняли. Валерьянка — вещь, но есть более действенные методы избавиться от нервного напряжения. И сейчас мне спокойно и хорошо.
Татьяна за стенкой тоже вроде успокоилась. Может, как и мы, таблеточек бахнула? Было бы неплохо. Слушать сердитый топот и змеиное шипение за стенкой мне совсем не нравится.
— Кис?
— М?
И тишина. Разговоры у нас не особо содержательные — лениво ворочать языком. Я ставлю щелбаны пене на Саниной коленке, и пусть весь мир подождёт.
— Я о тебе узнать хотел, — прикусывает
— Ну-у… — придумываю, что сказать. — Я громкая. Как думаешь, мы Веру Иванну разбудили?
— Она глухая, кис.
— Ну-ну, — хихикаю.
— Я серьезно. Расскажи о себе, пожалуйста.
Съехать не вышло. Придётся напрягать мозги и речевой аппарат.
— Анкетные данные мои ты, наверное, на работе читал, — улыбаюсь, вспоминая свои привод в отделение.
— Да, их можно пропустить, — серьёзно отзывается товарищ следователь. — Что-нибудь из жизни давай, кис.
— Родилась я в небольшом северном городке, — решаю начать с детства, раз Сане так интересна моя судьба. — Наверное, это были домашние роды, потому что в роддом меня подкинули. Маму и папу я не знаю, других родственников тоже в глаза не видела. Меня никто никогда не искал. После школы поступила в педагогический колледж, стала учителем младших классов. После диплома мне выделили квартиру, но когда я туда приехала радостная с чемоданом, оказалось, что она в аварийном состоянии и жить там невозможно. Я тогда была совсем зелёная и не знала, что можно бодаться с муниципалами за свои права. Короче, посмотрела я на это дело и поехала в универ поступать. Так и оказалась в этом городе.
— Ты сильная девочка, котён, — Орлик нежно целует моё плечо.
— Обычная я. Мышка серая, — хмыкаю. — В универе получила диплом детского психолога, но работать всё равно устроилась учителем начальных классов. Мне нравится с малышами заниматься.
— Детей любишь?
— Кто их не любит? — смотрю на Саню с удивлением.
— Есть такие, — вздыхает задумчиво. — Я вот очень хочу сына. Дочь можно. А Таньке нафиг не надо было.
— Думаю, она просто ещё не дозрела до детей, — пожимаю плечами.
— Ты во всех видишь что-то хорошее, кис. Даже в самых гадких людях.
— Не бывает абсолютно плохих людей, как и абсолютно хороших.
— Как ты со Стасом познакомилась?
Орлику всё мало информации. Мент, что с него взять?
— Это допрос, товарищ следователь? — улыбаюсь.
— Расскажи, кис, — тискает меня, вынуждая дать следствию показания.
— Ладно-ладно! — хохочу от щекотки. — Расскажу, только перестань!
— Я одно большое ухо, — завязывает хулиганить.
— У Стаса свой бизнес — фирма строительная. Они выиграли тендер на ремонт у нас в школе. Капитально ремонтировали. Стас приезжал частенько, — вспоминаю прошлое и испытываю не самые приятные ощущения. — В столовой с ним пересекались, потом он стал ждать меня у школьных ворот и предлагать подвезти домой. У нас вообще всё как-то быстро закрутилось. Я опомниться не успела — уже с ним жила.
Орлик хочет ещё что-то спросить, но из кухни доносится страшный грохот.
— Твою ж… — Саня проводит мокрой ладонью по лицу.
— Что это? — спрашиваю испуганно.
— С трёх попыток угадаешь? — товарищ мент дует щёки.
— Таня?
— Походу да.
Представить боюсь, что она там делает — стены даже в ванной трясутся. Это она у себя или у нас дебош устраивает?
Выпрыгиваем из ванны и бежим в кухню. Я обернулась полотенцем, а Саша в чём мать родила. Стоим мокрые, смотрим на вздрагивающий буфет — Татьяна с той стороны по нему чем-то лупит.