Соседка
Шрифт:
– Ну что, идем в паб? – спросил он, слегка приподняв брови.
Я кивнула.
– Веди. Я за тобой.
И только когда мы уже шли по коридору, я заметила, что за нами никто не идет.
– А остальные встретят нас уже там? – спросила я Пита.
Он открыл дверь, выходящую на парковку, и галантно отступил в сторону, пропуская меня вперед. Когда я проходила мимо него, наши тела на миг соприкоснулись, и я почувствовала аромат его лосьона после бритья, в котором преобладали цитрусовые нотки.
– Боюсь, там будем только мы. Я не знал, что у всех остальных имелись другие дела. Надеюсь, ты
– Я нисколько не разочарована, – ответила я, подавляя улыбку.
Мы направились не в «Митру», ближайшее к больнице питейное заведение и обычное место сборищ работающих в больнице врачей. Вместо него Пит повел меня в элитарный и дорогой гастропаб «Три короля», расположенный в десяти минутах ходьбы. Поскольку была пятница, клиентов здесь было довольно много, однако Пит сумел добыть нам столик на антресольном этаже, вдали от гула голосов, так что мы могли слышать друг друга. Он заказал у бармена первую порцию выпивки и принес ее наверх, после чего мы какое-то время обменивались больничными сплетнями, говорили о том, как прошло заседание Комитета, и обсуждали нового руководителя отделения онкологии, который, похоже, кое-кого раздражал.
– Итак, как тебе нравится твоя новая работа? – спросил он, когда мы приступили к нашей второй порции напитков, причем он настоял на том, чтобы заплатить и за нее. – Это ведь твоя первая должность в больнице?
Я кивнула.
– Я в полном восторге, хотя посменный график работы оказался более утомительным, чем я ожидала.
– Да, он сбивает биологические часы организма и здорово мешает общению с друзьями и походам в свет, но ты еще молода – ты к этому привыкнешь, – сказал он, и в уголках его голубых глаз собрались очаровательные морщинки. Потом провел большим пальцем по краю своего пинтового пивного бокала. – А твоя вторая половинка тоже работает в области медицины?
Я покачала головой.
– Вообще-то говоря, у меня нет спутника жизни.
– В самом деле? Мне удивительно это слышать.
Я почувствовала, как на моих щеках расцветает смущенный румянец.
– Думаю, я еще не встретила того, кто бы мне подошел. А как насчет тебя? Твоя жена тоже врач?
– Нет, она юрист. – На его челюсти заходили желваки. – Но судя по тому, куда все движется, она скоро перестанет быть моей женой.
Его откровенное признание застало меня врасплох. Мы с Питом, в общем-то, не были друзьями, для этого мы были знакомы друг с другом недостаточно долго, и мне показалось странным, что он вот так мне доверился, разве что… У меня вдруг началось трепетание в груди, как будто там била крылышками каким-то образом попавшая туда бабочка.
– В самом деле? – сказала я, не зная, как правильно реагировать на такое признание.
Он печально улыбнулся.
– У Фионы и у меня уже давно две разные жизни. Когда-то нам казалось, что мы могли бы исправить дело, но в конце концов нам обоим стало ясно, что наши попытки ни к чему не приведут.
– Мне очень жаль это слышать.
– Не надо об этом жалеть. – Он посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Я ощущала тепло, исходящее от его бедра, которое почти касалось моего.
Я прочистила горло.
– А у вас с Фионой есть дети?
– Да, двое – сын и дочь. Они оба сейчас учатся в частной школе-пансионе.
– Разве
– Скучаю отчаянно. Я бы предпочел, чтобы они жили дома, вместе с нами, но Фиона считает, что это нецелесообразно, поскольку мы оба работаем допоздна. Правда, детям нравится их нынешняя жизнь, и они оба учатся невероятно успешно. Если честно, это даже хорошо, что они сейчас не дома, потому что из-за наших с Фионой натянутых отношений атмосфера там весьма напряженная. – Он положил руки на стол ладонями вниз. – Но я не буду утомлять тебя рассказами об удручающем состоянии моего брака. Ты уроженка Лондона?
– Нет, я выросла в Ригейте, в графстве Саррей. Мы жили там в основном потому, что оттуда недалеко ездить в аэропорт Гатвик. Папа раньше был пилотом в одной крупной авиакомпании, а мама работала стюардессой – до тех пор, пока не родила меня. – Я замолчала, рисуя в голове мысленный образ моих родителей. – Они по-настоящему влюблены друг в друга даже после сорока лет брака. Представь себе, они даже держатся за руки, когда вместе закупают продукты или ходят по магазинам.
Пит улыбнулся.
– По-моему, это прекрасно. А как насчет братьев и сестер?
– У меня один брат, младший. Он тоже летчик.
– А почему ты решила нарушить вашу семейную традицию и выбрала карьеру клинического фармацевта?
– Мне хорошо давались точные и естественные науки, и я хотела стать кем-то, кто будет помогать людям. Я знала точно, что не смогу продержаться десять лет, которые уходят на обучение и подготовку полноценного врача, так что фармацевтика показалась мне вторым по привлекательности полем деятельности, ненамного уступающим тому, чем занимается врач.
– Мудрое решение. Фармацевтика – это одна из наиболее быстро развивающихся отраслей здравоохранения, так что в этой сфере открываются блестящие перспективы. – Пит поднял свой осушенный бокал. – Повторим? Или у тебя есть какие-то другие дела?
Было уже поздно, когда мы вышли на улицу, оба немного подшофе. Когда мы прощались друг с другом у станции метро, Пит попросил у меня номер моего телефона. Что в этом плохого? – подумала я и набрала свой номер на его мобильнике.
Всю дорогу до дома я улыбалась. Мне не терпелось рассказать об этом вечере Хлое. Я несколько раз упоминала Пита в наших с ней беседах, и она знала, что я им немного увлечена… ну, вообще-то увлечена весьма и весьма сильно. Прошло уже дня два с тех пор, как я видела ее в последний раз, и я знала, что сейчас она очень занята на работе. Она участвовала в масштабном проекте – ее театр готовил постановку пьесы, в которой речь шла о душевной болезни, эта постановка включала в себя всевозможные сложные сценические эффекты, и когда я говорила с ней в последний раз, она, похоже, была здорово из-за этого напряжена. Возможно, мне надо предложить ей вместе пойти куда-нибудь после работы, чтобы расслабиться. Я даже могла бы пригласить и Сэмми. После ее переезда к нам прошло уже две недели, и инцидент с фотоальбомом теперь уже казался чем-то далеким и неважным. Разумеется, с тех пор ни я, ни она его не касались. Я была уверена, что Сэмми ничего не рассказала об этой истории Хлое, иначе Хлоя бы мне сказала.