SoSущее

Егазаров Альберт

— У меня есть выбор, мессир? — спросил Ромка.

— Как всегда, кандидат, войти или вернуться.

— Войти, мессир.

— Прекрасно, кандидат, — как показалось Деримовичу, с облегчением выговорил невидимый председатель, — но перед таинством отмщения вам должно прошлое раскрыть пред истиной двух правд. Готовы ли ответ держать?

— Всегда готов, мессир.

— Ну что ж, начнем, вам приходилось убивать?

— Нет, что вы, высочайший, только элиминировать.

— А чем, простите, кандидат,

вы элиминировали… оппонентов?

— Посредством убеждения, мессир.

— И они?

— Чаще всего стрелялись, мессир, не выдержав уличающих фактов.

— Случалось, что и по два раза… в одну голову.

— Неопытные, видно, мессир.

— Да-да, вспоминаем. Насмешили вы тогда нас, кандидат. Журнаш ваш присный, Кузякин… простите, Кузяев, до того перепугался, что в информационном сообщении оставил ваше мудрое высказывание без изменений.

— Какое же, мессир?

— Прелестное, кандидат. В заметке сообщалось о неопытном самоубийце.

— Вы находите его забавным, мессир?

— Оно восхитительно, кандидат, но, увы, ваш тонкий юмор не то что не оценили, его просто не заметили. Современный читатель уже не находит противоречий в подобного рода высказываниях. Привык. Но мы почин ваш взяли на заметку. Тогда он был новаторским.

— Благодарю, мессир.

— Но только ли убеждениями приходилось элиминировать оппонентов, кандидат? Не случалось другими средствами пользоваться?

— Да, случалось, мессир. Просить приходилось.

— Ну и кого и о чем вы просили, кандидат?

— Опытных людей — помочь найти оппоненту правильную дорогу в жизни, мессир.

— Превосходно, кандидат. И как, получалось у ваших оппонентов найти верный путь?

— К сожалению, мессир, у немногих. Не все оппоненты оказались вменяемы.

— Ну а что же доставалось невменяемым?

— Невменяемые, мессир, к сожалению, почти всегда находили не тех людей, не в том месте и не в то время. Чаще всего грабителей, насильников, неопытных или пьяных водителей, скользкую дорогу, нераскрывшийся парашют, а бывало и вовсе зверей.

— В человеческом обличье?

— Что в человеческом обличье, мессир?

— Звери, кандидат, были в человеческом обличье, или в натурально-зверином?

— Всякие попадались…

— А откуда вам об этом известно, кандидат?

— Слухи, земля полна слухами.

— Мессир.

— Да-да, простите, мессир.

— На этом средства по элиминации оппонентов закончились, кандидат?

— Не совсем, мессир.

— Смелее, кандидат, смелее. Здесь нет никого, кроме братьев. Братьев друг другу и, мы надеемся, что и вам, кандидат. В ближайшем будущем…

— Это был молоток, мессир. Даже молот.

— Молот убеждений, кандидат?

— Нет, мессир, это был молот мастера.

— Мастера?

— Инструмент, мессир, понимаете?

— Мы

все понимаем, кандидат. Но не всех принимаем… А циркуля у вашего мастера случайно не было?

— Был, и циркуль был, и угольник, и отвесы всякие, и пилы, и зубила разные.

— Ваш мастер… он что, строителем был?

— Он был скульптором, мессир, ваятелем. Он нам памятники ваял, ну и решетки ковал всякие на могилы солдат. Советских солдат, погибших и похороненных в Австрии, Чехии и Германии.

— И за что же вы его молоточком, кандидат, мастера вашего?

— Он меня довел, мессир.

— Вас?

— Да, он сломался на последней партии. Сказал, что не может на прахе гешефта делать. Что все расскажет.

— Кому он собирался рассказать, кандидат?

— Сами знаете, органам.

— Мессир, — напомнил председатель.

— Простите, мессир. Органам. Ведь это еще при совке было.

— А что предосудительного в том, что молодой человек заботится о памяти павших бойцов?

— Они не простые были, оградки и памятники.

— Да, мы понимаем. Мемориальные.

— Не только мемориальные, мессир. В них редкие земли были.

— Вы говорите о земле Родины, кандидат?

— Я говорю о металлах, мессир. О платине, цирконии, палладии. Памятники только прикрытием служили, в них мы металл вывозили.

— Кто это мы, кандидат? Ведь здесь мы видим только вас.

— Я и два… две… Мессир, я говорю о членах комсомольского бюро, моих двух…

— Подельниках, кандидат. Вы говорите о подельниках.

— Вы находите этот замысел дурным, мессир?

— Замысел, кандидат, превосходный.

— Правда, мессир?

— Которая из двух, кандидат?

— Наша, мессир.

— Ваша правда, кандидат, на крови замешана. И ждет суда.

— Я перед вами, Высочайший Суд.

— Мы ценим вашу решительность, кандидат, но вы забыли, что суды есть и по ту сторону «».

— По ту сторону «», мессир, дело закрыто. Производственная травма, не совместимая с жизнью.

— Не закрыто, кандидат, прекращено за отсутствием улик. Улики, кандидат, оборотная сторона замысла. Их много.

— Но ничего же не найдено, мессир.

— Да, кандидат, не найдено. Следствием. Но почему? Улики где, куда пропала ручка «Паркер», подаренная Выдрой? Выдра, ваша подельница или полюбовница, кандидат? Полюбовница, красивое слово, правда, кандидат?

— Правда, мессир.

— Ручка «Паркер». Не самая дорогая, зато с посвящением. Надпись помните, кандидат?

— Что-то про суслика, мессир.

— Не запомнили, а зря, кандидат. Ведь ваша Выдра предугадала будущее своего любимого… не суслика, а сослика, кандидат! «Любимому сослику Ромулику от родственного вида черных выдр». Вот эта надпись, желаете взглянуть?