Сотый
Шрифт:
– Да потому, что это в корне неправильно! Как я уже говорила, мама не вечная. Настанет время, и ты останешься с миром один на один. Куда ты пойдешь без образования? Кому ты будешь нужен?
– Мэри, к тому времени что-нибудь произойдет. Это моя жизнь, единственная. Может, хватит уже?
– Да. Хватит. – То, как Мерилин быстро согласилась, было совсем нетипично. Невольно Коннор напрягся. И, как оказалось, не зря. Следом появилось новое сообщение: – Я не хочу тратить время на неблагодарную свинью. Ты жалкий и бездарный. Ленивый бесхребетный слизняк! Паразит на горбу у своей бедной матери. Некоторые парни, не имея отцов,
Едва парень успел начать строчить ответ, как поле для ввода текста покраснело и стало недоступным – Мэри заблокировала его. Надо же, спустя четыре года дружбы, она заблокировала его! Не дав даже возможности ответить на это грязное оскорбительное сообщение.
От негодования Леон ударил стопой ножку стола. Благо, та была металлическая, и лишь обеспечила парню ушиб, а не обрушила столешницу вместе с клавиатурой и монитором.
Конечно же, Артур узнал об этой напряженной переписке. Он успокаивал Леона, говорил, что Мэри видит мир только из собственной рамки, а еще, наверное, приревновала к новой подруге Леона, которую тот добавил пару дней назад к своим друзьям в «Хэппихай».
Да, новенькая девчонка казалась интересной. Она тоже любила играть в шутеры, и даже рвалась поиграть вместе. В какой-то момент парень даже был обнадежен на симпатии несмотря на то, что считал новенькую не такой уж красивой. Однако, симпатий не случилось.
Мерилин была осведомлена об этом. Она, казалось, пыталась контролировать всю жизнь Леона. Указывала, что правильно, а что нет. Какой друг хороший, а какой нет. Собственница душила, будто питон, едва у парня появлялась какая-нибудь знакомая. Но почему? Это было непонятно. Мэри всегда обидно выражала неприязнь, когда Леон пытался ей польстить или пофлиртовать. Он знал наверняка, что противен даме. Такой умной, надменной… красивой.
Сейчас, сидя за столом, он никак не мог собрать мысли в кучу и сосредоточиться. Ему не хотелось ни играть, ни слушать музыку. Ничего. Ему хотелось злиться и что-нибудь бить.
Как посмела она так себя повести? Как посмела она критиковать его? Да кто она такая?
Чувство собственного достоинства пульсировало в воспалении. Леону хотелось ответить. Да так, чтобы Мэри навсегда запомнила. Он знал о том, что девушка злопамятна, но больше его это не пугало.
Парень включил компьютер и зашел в интернет, на родной аккаунт в социальной сети. Тот был создан еще во времена средней школы. Если хорошенько покопаться, можно было найти много интересного. Найти и начать ностальгировать по былым временам…
Ностальгировать Леону нравилось. Особенно, по детству. Его очень любила мама. Она никогда не срывалась на ругань, никогда не била и не отчитывала. Наверное, поэтому резко отличающееся строгое поведение
Коннор тяжело выдохнул и, нахмурившись, принялся массажировать переносицу. У него была особенность: слабовыраженный нистагм. В плохом настроении, как сейчас, глазные яблоки мельтешили сильнее обычного, а это причиняло дискомфорт. Расслабиться было просто необходимостью.
Однако, внезапный телефонный звонок мигом отогнал все идеи касательно досуга. Звонила мама.
Парень завыл, как большая собака, и неохотно ответил. Он тут же выдавил из себя маску радости и дружелюбия.
– Мамуся, привет! Отлично все. Да, я кушал, всего хватает. Конечно, я не прогуливаю занятия в университете. Вот только пришел. Ага. Да. Еще немного переведешь денег? Где-то пять тысяч. Здорово, спасибо, мам. Да здоров я, здоров. Все, мне пора. Да-да, потом еще поговорим, – он сбросил вызов.
Послышалось характерное переливчатое пиликанье. Короткий раздражающий звук оповещения из «Хэппихай». Леон пристально сощурил голубые глаза – он сразу им не поверил. Во вкладке «Друзья» повисла одна заявка. Кто-то хотел с ним подружиться.
Парень щелкнул на заявку, и увидел профиль совершенно незнакомой миловидной девушки. «Анна Марэль» – гласило наименование ее аккаунта.
«Что-то знакомое…» – подумал Леон.
Он где-то слышал о ней? Девушка была из другого города, но лицо он точно где-то видел. Как и имя.
«А что, если это Мэри? Она и раньше создавала новые аккаунты, чтобы поиздеваться надо мной», – размышлял парень. Недоверие тут же выстроилось перед ним стеной. Ему захотелось отклонить заявку, а может даже вовсе заблокировать. Но…
Лениво и без особого желания, он все же принял страницу Марэль к себе в друзья. Сокрушенно выдохнув, Леон горестно покачал головой:
«Сейчас польется грязь…»
Глава 3
Но нет. Никто не начал издеваться. Никто не критиковал, не называл тупицей и дураком, как это обожала делать Мерилин.
«Заносчивая стерва» – болезненно вспоминал ее Леон. От этих воспоминаний сердце наливалось кипятком и едва не клокотало. Щеки розовели мгновенно. Они по любой мелочи розовели мгновенно… Тоже особенность.
Уже сутки, как горечь и обиду ему помогала унимать Анна. Они спелись буквально с первых сообщений в «Хэппихай» и болтали о всяком весь день и всю ночь. Только под утро измотанный Леон упал лицом в подушку.
За окном уже серело небо – вот-вот начнется рассвет. В комнате становилось светло, а из форточки доносились трели проснувшихся птиц. Казалось, будто все в округе не желало, чтобы парень спал.
Еще и мысли… Эти неприятные мысли лезли в голову, заставляли раскрывать веки и таращиться в белый потолок со скромной люстрой в виде одинокого черного тюльпана.
Мать не знала о том, что ее сын бросил учебу, и Леон совершенно не представлял, как расскажет ей об этом. Может быть притворяться, пока та не приедет в Город? Делать вид, будто учится, просить деньги якобы для оплаты обучения, но складывать к себе в заначку?
Какой-то мерзкий червячок загрыз в груди. Неужели это та самая совесть, про которую говорила Мэри? Может, она была в чем-то права?