Соучастница
Шрифт:
– Видал, какой красавец?.. Рекордный экземпляр!
– Им одним запросто отравишь целую семью. Шутка ее совсем не развеселила.
– Не вздумай ляпнуть такое перед Сериньянами, а то не станут есть.
Она положила гриб в корзину и вытерла влажные руки о штанины брюк.
– Кстати, когда они обещали приехать?
– К концу дня… Уже скоро… Слушай!
Шум мотора перекрыл поскрипывание лопастного колеса. Хлопнула дверца машины…
– Это наверняка они.
Опережая брата, Люсетта бросилась
– Здравствуйте, Люсетта.
– Здравствуйте, Филипп. Очень рада вас видеть. Взяв гостя за руку, она ввела его в гостиную.
– Приветствую.
Робер встречал прибывшего широкими дружескими жестами. Невысокого роста, пухленький, с преждевременной лысиной в свои тридцать лет, он выглядел намного старше Филиппа, хотя тот и был одного с ним возраста. Тем не менее детское, почти младенческое выражение сохранилось на его румяном лице.
– Ты один? Жену не привез?
– Я думал, она уже давно здесь. Она уехала на своей машине в начале первого.
Филипп старался держаться естественно, спокойно, в меру жизнерадостно – как и подобает тому, кто встретил старых друзей. Однако его расшатанные нервы были так напряжены, что он ощущал дрожь в коленях.
– Она непременно хотела заехать к своему парикмахеру, – добавил он, снимая куртку.
Люсетта состроила комичную гримасу.
– О-ля-ля, парикмахер в субботу днем. Входишь без проблем, но насколько там застрянешь – неизвестно.
– Все же надеюсь, она не заставит нас ждать слишком долго.
– Если ты беспокоишься о нас, – заметил Робер, – то напрасно. Время здесь не имеет никакого значения.
Он оттянул рукав и показал свое голое запястье.
– Первое, что я делаю, приехав сюда, в Мулен, снимаю часы.
– Тем хуже для нее, если она опоздает, – подхватила Люсетта. – Мы больше внимания уделим Филиппу.
Хоть она и говорила «мы», в глазах у нее светилось «я».
– Возьми! Повесь, пожалуйста.
Люсетта сунула куртку в руки брату, чтобы можно было, наконец, заняться гостем.
– Садитесь, вот сюда, поближе к огню… Нет, нет, не в это кресло… Вон то гораздо удобнее…
Вдруг она смолкла, с тревогой посмотрела на него.
– Что с вами? Вы нездоровы?
Он попытался возразить, но она не дала ему на это времени.
– Вы так бледны… и у вас дрожат руки. Проклиная свое малодушие, он до боли в челюстях стиснул зубы, чтобы прогнать назад, в желудок, комок, подступивший к самому его горлу. Он считал себя более стойким и теперь злился, что ведет себя как барышня.
– Ничего, – с трудом проговорил Филипп, – у меня до отказа включен отопитель. Вышел из машины на холод, ну и…
Он тупо уставился на камин, не в силах оторвать взгляда от пылавшего в нем костра…
Звон стаканов раздался в ушах Филиппа одновременно с голосом Люсетты:
– Вот, выпейте…
Он залпом проглотил виски. Обожженный алкоголем комок растаял. Щеки его порозовели.
– Спасибо, теперь лучше. – Он сделал глубокий вдох. – Даже совсем хорошо.
– Что такое, что такое, – воскликнул вернувшийся в гостиную Робер, – вы начали пить без меня?
– Филиппу стало плохо.
– Нет, нет. Люсетта преувеличивает. Филипп вновь воспрял духом.
– Я в отличной форме. Доказательство…
Он вскочил на ноги, исполнил замысловатый пируэт и снова сел.
– В таком случае, – сказал Робер, не любивший преувеличений, – если это был лишь предлог, чтобы выпить без меня, я тебя оштрафую.
Он взял бутылку виски и поставил на стол еще два стакана.
– Выпьешь вместе с нами.
Люсетта плеснула себе вина. Зажгли сигареты. Филипп поднял свой стакан.
– Ваше здоровье.
– За тебя, старина… и за здоровье твоей опаздывающей половины.
От мрачного и непроизвольного юмора, содержащегося в последней фразе, по спине у Филиппа вновь пробежал холодок, но Люсетта, чокаясь, очень удачно переменила разговор:
– И за успех вашего большого путешествия.
Путешествие… Бразилия… Стоило только Филиппу услышать это, как парализовавшее его наваждение тотчас прошло.
– Вы уже знаете?
– Мне Робер рассказал.
– Ты, по-моему, не делал из этого тайны.
– Конечно, нет. Просто, мы хотим осуществить нашу давнюю мечту.
– Ты говоришь «мы». Жена едет с тобой?
– Разумеется.
– Как ей повезло!
Люсетта округлила глаза, как девчонка, пришедшая вдруг в неописуемый восторг.
– Рио… Карнавал… Вскарабкаться на самый верх Сахарного пика… Забраться в самую глубь Мато Гроссо, [1] проплыть по Амазонке, встретиться с индейцами…
1
Живописный район в западной части Бразилии.
Робер ехидно улыбнулся.
– Дорогая сестричка, если бы Филипп был холостяком, ты сразу бы вышла за него замуж.
– О! – возразила Люсетта полушутя-полусерьезно. – Если бы я и вышла за него, то, конечно, не только из-за Бразилии.
– Остановитесь, а то вы заставите меня покраснеть. Все трое рассмеялись, однако искренний, без всяких задних мыслей смех был только у Робера.
– Вот они каковы, эти писатели. С их гонорарами можно запросто отправиться в любой конец света.
– Кто бы жаловался! – парировал Филипп.