Совёнок
Шрифт:
Надо сказать, что профессор Фина ди Минервэ испытывала трудности с общением. Серьёзные. Для начала, она совершенно не умела слушать. Кроме того, существовало не так много тем, которые Фине было интересно обсуждать. Пустые же разговоры и светские беседы госпожа профессор не переваривала, и стоило только кому-нибудь их начать, тут же утыкалась носом в очередную книгу. Однако даже на те темы, которые её интересовали, Фина говорить не умела. У неё была не очень хорошая дикция, а когда разговор касался чего-то, что её волновало, госпожа ди Миневрэ начинала тараторить слишком быстро, захлёбывалась словами, и перепрыгивала
Бесчисленные поколения студентов Академии, вынужденные слушать её лекции, и сдавать ей экзамены, ненавидели профессора ди Минервэ страстно и искренне. За долгие годы окружающим удалось выработать способы любыми правдами и неправдами избегать прямого общения с Совёнком. Обычно ответы на даже самые простые вопросы её просили дать в письменной форме. И получали нечто оригинальное, снабжённое ссылками на необходимую литературу, а также совершенно непонятное.
Увы, ничего этого Завоеватель не знал. И потому угрожающе навис над нелепой фигурой в тёмной мантии, про себя уже почти готовый снести голову этому чуду в перьях.
Совёнок снова мигнула, пытаясь понять, чего от неё хотят. Этот тип с обнажённым мечом выглядел довольно устрашающе. Почти так же устрашающе, как чиновник из жилконторы, периодически являвшийся к ней за квартплатой. Почти. Совёнок прибывала в твёрдом убеждении, что при вечно романтичном состоянии её финансов, никто и ничто не может быть страшнее того чиновника.
Пауза затягивалась, и госпожа ди Минервэ решила, что ей надо сказать что-нибудь, чтобы не показаться невежливой. Она сказала первое, что пришло на ум:
— Вы кто?
Великий воин задумчиво качнулся на каблуках, пытаясь осмыслить происходящее. Увы, происходящее осмыслению никак не поддавалось, а потому он решил прибегнуть к тактике, обычно не подводившей его в борьбе с собственной убийственной яростью.
— Я — тот, кто только что взял штурмом этот город, — с безупречной вежливостью ответил Завоеватель, позволив ироничным интонациям лишь слегка проглянуть в уверенном спокойствии своих слов.
— Чушь, — возмутилась Совёнок, — Лаэссэ нельзя взять штурмом. Великий город всегда сам по себе, вне всех остальных миров и их конфликтов. Это все знают.
Арбалетчики оккупационной армии, державшие её под прицелом, прищурились. За их спинами дымилась разбитая попаданием многочисленных снарядов площадь, и подтаскивали таран к наглухо закрытым воротом Академии. Завоеватель потёр небритый подбородок, и чуть сдвинул в сторону шлем, ощущая, что мозги начинают вновь работать после отупляюще-кровавой лихорадки последних дней.
— Я тоже сам по себе, — пожал он плечами, — Это тоже все знают.
Совёнок серьёзно обдумала подобное заявление. Поудобнее перехватила книгу.
— Возможно, — признала она, наконец, вероятность подобной гипотезы, — Но людям, по сравнению с неживыми предметами, довольно трудно быть самим по себе, и в то же время позволять столь многому оказывать на себя влияние. Это требует определённого опыта. Вы пока слишком молоды.
—
Совёнок снова мигнула, и подошла к вопросу со всей серьёзностью. В конце концов, её не зря считали сильнейшей прорицательницей на факультете. Сейчас важно было облечь ответ в подобающе туманную, соответствующую всем требованиям традиции форму. Она глубоко вздохнула, и...
Игры богов не для разума смертных Судьбы ломаются. И остаются Клочья души и осколки сознанья, Ломкие кости испуганной птицы... Юность разбита, но Честь неизменна, Если утрачено всё в жизни этой. Новорождённый клинок — Искупленье. Едок вкус чести из чаши прощенья...Глубокий, властный, чёткий голос, эхом метавшийся по площади, совершенно не походил на обычное невнятное чириканье Совёнка. Даже полный профан в магии не мог не узнать истинного пророчества. Фина застенчиво улыбнулась. Кажется, ей удалось достичь нужной степени бессмысленности. Всё как полагается.
— Из чего? — сохраняя самообладание, поинтересовался Завоеватель.
— Из правил! — обиделась госпожа профессор. Совсем как её студенты. Ни единого проблеска интеллекта! Пальцы Фины с тоской погладили книжный корешок. Как всегда при столкновении с непониманием, её охватило острое желание отвернуться и погрузиться в чтение.
Завоеватель потряс головой, пытаясь понять, как связать это заявление с её предыдущими словами. И с какой стороны вообще подступиться к происходящему.
Пророчество было настоящим. И сила — тоже.
Ирония. Он будет придерживаться иронии.
— И что же всё это значит?
— Лет через четыреста поймёте, — жизнерадостно пообещала профессор Совёнок. Тем самым тоном, который так хорошо знали её студенты, и который заставлял их в панике разбегаться в поисках укрытия. Увы, Завоеватель не был столь хорошо знаком с уважаемой госпожой профессором, и не успел среагировать вовремя, — Передай привет Многоцветной.
— Кому? — тихо, очень тихо. Уровень бредовости происходящего постепенно превышал границы его терпения.
— И всё-таки ты пока слишком прост, чтобы стать настоящим исключением, — пожаловалась Совёнок, — А значит, не можешь взять штурмом этот город. Попробуй ещё раз. Через пару столетий.
И с этими словами Фина ди Минервэ, профессор Лаэсской Магической Академии, сделала с великим генералом и всей его армией и его сияющими спутниками то, что до этого не раз проделывала с уличными грабителями, пьяными стражниками, фонарными столбами, и прочими препятствиями, возникающими на её пути. Она их убрала.