Совесть негодяев
Шрифт:
— Нет, — решительно сказал Пахомов, — нам нужен ответ немедленно.
— Вы куда пришли, — разозлился маленький чиновник, — это Кабинет министров. Научитесь себя вести как подобает.
— Это вы научитесь работать как подобает, — так же дерзко ответил Павел Алексеевич, — согласно нашим законам любой гражданин обязан помогать сотрудникам прокуратуры в расследовании преступлений. И тем более должностное лицо. Отказ от подобной помощи считается существенным нарушением своих должностных обязанностей, а в некоторых случаях влечет за собой даже уголовную ответственность.
Карлик
— Хотите меня испугать?
— Хочу вам объяснить. Вы можете выяснить это в течение минуты. Кому было направлено письмо и какая на нем была резолюция. Вот и все, что мне нужно знать.
— А вы знаете, что у нас вся документация секретная?
— Я следователь по особо важным делам, — сказал спокойно Павел Алексеевич, — и у меня есть доступ к любым секретным документам. У вас есть еще возражения? Или мне нужно идти к Управляющему?
— Посидите здесь, — прохрипел карлик, — я сам отнесу ваше письмо.
Когда он вышел, Чижов сочувственно улыбнулся Пахомову.
— Сильно вы его, Павел Алексеевич.
— Да нет, — отмахнулся Пахомов, — можно было сильнее. Страх в нас еще сидит. Не до конца мы его все выдавили. А тебя я специально привез. Ты молодой, смотри, учись. Может, действительно вы и будете первым поколением России, которое вырастет без этого страха в душе.
— Нас даже называют «непоротое поколением», — улыбнулся Чижов.
— Вот-вот. А я до сих пор, когда вспоминаю наши пионерские лагеря дома, в холодном поту просыпаюсь. Словно опять я маленьким мальчиком в этих лагерях оказываюсь. Слабый я был, худой в детстве, вот меня и били там часто, издевались. Пока наконец я однажды не взял большую палку и не отлупил своего главного обидчика. Меня потом сильно избили за это, но с тех пор зауважали надолго.
Вернулся неприветливый хозяин кабинета. Вопреки всему он радостно улыбался, показывая свои мелкие, как у хорька, зубы.
— Такое письмо мы действительно получили. Вам нужна его ксерокопия? — спросил он.
Пахомов почувствовал подвох.
— А вы можете её дать?
— Нет, — любезно сообщил заместитель управляющего, — у нас его нет. Письмо было на имя премьера и передано Первому заместителю премьера на рассмотрение. Резолюция была «Рассмотреть и доложить». Что-нибудь еще?
— А где сейчас это письмо?
— У первого вице-премьера. Хотите зайти и к нему? — явно издеваясь, спросил карлик.
— Обязательно, — кивнул Пахомов. Его собеседник испугался.
— Вы с ума сошли. Это же… Первый заместитель. Он даже вашего прокурора не принимает.
— А меня примет, — решительно сказал Пахомов, — где его кабинет?
— Подождите, — нахмурился заместитель Управляющего, — откуда вы такой на мою голову бешеный. Внешне нормальный человек.
Он поднял трубку с государственным гербом России и кому-то позвонил.
— Дмитрий Петрович, это я говорю. Вы простите, что беспокою. Здесь следователь пришел из прокуратуры. Следователь по особо важным делам. Он хочет встретиться с вашим шефом. Да, с ним лично. Конечно, я ему все объяснил. Но он настаивает. Да, спасибо, сейчас же пришлю.
Он положил трубку и хмуро сказал:
— Идите на третий этаж.
В прокуратуру они возвращались в хорошем настроении. Но едва переступили порог кабинета Пахомова, как тут же раздался телефонный звонок. Это был Соболев.
— Найден труп Анисова, — спокойно сообщил он, — с явными признаками насильственной смерти.
Пахомов осторожно положил трубку, ничего не сказав. Они снова опоздали.
ГЛАВА 9
Когда Будагов вернулся снова к столу, Дронго понял: что-то случилось. Банкир напряженно улыбался, но это была именно напряженная улыбка. Он изменился, и это очень не понравилось Дронго. «Что-то произошло, — подумал Дронго, — и, кажется, не в мою пользу».
— Значит, вас прислал Аркадий? — очень ласково спросил Будагов.
— Я не говорил, что он прислал. Я сказал, что приехал от него.
— Да, да, конечно, — сразу согласился банкир, — он просил что-нибудь передать?
— Он не мог ничего попросить, — терпеливо напомнил Дронго, — вы просто забыли. Я же сказал вам, что он погиб.
— Да, — как-то рассеянно согласился Будагов, — так зачем вы приехали в Ташкент?
«Он даже не хочет меня слушать. Определенно что-то произошло. Банкир не смотрит в глаза, словно перед ним пустое место. Или… Покойник. Кажется, банкир решил мою судьбу за меня. Нужно было взять с собой оружие. Поездка в Ташкент оказалась несколько более сложной, чем я её себе представлял. А Будагов — гораздо большим мерзавцем, чем мы могли себе представить в Москве. Но в любом случае нужно все доводить до конца».
— Мне хотелось бы поговорить о бумагах, которые вам передали, — сказал он.
Никакой реакции. Кажется, даже Будагов его не понял.
— Какие бумаги? — спросил банкир.
— Те, что вам передали.
— Говорите яснее, — нахмурился Будагов, — какие именно бумаги, я ничего не понимаю.
— Из-за которых убили Караухина.
Будагов нахмурился. Разговор вышел из-под его контроля, и он явно не понимал, о чем говорит приехавший гость.
— При чем тут бумаги? Он не передавал мне ничего, — раздраженно заявил банкир, — я не понимаю, о чем вы говорите.
«Наверное, он действительно не понимает, и это его неприятно волнует», — подумал Дронго и вслух произнес: — Аркадий говорил мне, что я могу положиться на вас.
— Не знаю, — банкир осторожно посмотрел на часы. — Как вы познакомились с ним? — равнодушно спросил он.
«Кажется, он тянет время, — подумал Дронго. — Но почему? Ему нужно выиграть время. Может, кто-то должен придти. Или он пытается что-то выяснить. Я же вижу, как ему не интересен его гость. Очень не интересен. Но он почему-то тянет время».