Совесть негодяев
Шрифт:
— По собственным соображениям, — честно ответил Родионов.
— Это личное дело? — уточнил Хотивари.
— Почти. Я не очень люблю этих людей, — уклонился от ответа Родионов.
— Откуда вы узнали о нападении? Родионов покачал головой.
— Этого я вам не скажу, у нас свои осведомители.
— Хорошо. Я буду ждать. Родионов подошел к окну.
— Кажется, наши приехали, — сказал он, обращаясь к Пахомову.
— Это хорошо, — обрадовался Павел Алексеевич. Снизу поднимались Иваницкий и Комаров. Для первого уже был заказан
— Я все-таки пойду посмотрю, — предложил Машковский.
— Только осторожно. И не нужно показывать, что вам все известно, — предложил Родионов.
— Идемте вместе со мной, — кивнул Пахомов.
— Самсонов тоже приехал, — показал вниз Родионов на сотрудника ФСБ, — у него в руках чемоданчик. Сейчас поднимется и передаст его боевикам.
Хотивари подбежал к окну и тоже увидел поднимавшегося по лестнице Самсонова.
— Лучше я сразу уйду, — предложил Хотивари.
— Нельзя, — покачал головой Родионов, — мы знаем только про двоих, но на улице может быть еще кто-то.
Хотивари пробормотал какое-то грузинское ругательство, но снова подошел к столу и опустился на стул.
— Проверь, — приказал он Машковскому, — посмотри, может, там никого нет.
Адвокат поспешил к дверям. Пахомов пошел следом. Хотивари и Родионов остались вдвоем в кабинете следователя.
— Совсем вы стали проститутками, — без гнева заметил Хотивари, — продажными суками. Совести у вас не осталось. Уже готовы человека в прокуратуре прирезать.
— Только не нужно говорить о совести, — поморщился Родионов, — можно подумать, у негодяев есть совесть.
— Это кто негодяй? — захрипел Хотивари, — Это ты мне говоришь такое?
— Можно подумать, ты ангел, — раздраженно ответил Родионов, — у таких, как ты, Гурам Хотивари, никогда не было совести. Думаешь, ничего не знаю о твоих делах? И не надо мне такого лица страшного делать. Все равно не испугаешь. А совести у тебя нет. Поэтому ты мне мораль не читай.
— У меня принципы есть, — огрызнулся Хотивари, — я друзей не предавал.
— Предавал, — спокойно ответил Родионов. — Когда с помощью своего американского инженера подслушал разговор и узнал, что твоего близкого друга Арчила Гогию убить хотят, то не стал его предупреждать. Ты правильно рассудил, что в случае его смерти станешь лидером всех преступных группировок. И ты спокойно дождался, пока его убьют ваши враги.
Гурам Хотивари смутился впервые в жизни. Он даже испугался. Сильно побагровев, он открыл рот, пытаясь что-либо возразить. Ему нужно было возражать. Но… в некоторых случаях, когда ничего невозможно сказать, лучше промолчать. И он закрыл рот, отворачиваясь. Возражать не имело смысла. Этот неприятный тип, кажется, знал все. Самый сокровенный секрет Гурама Хотивари, его самую страшную тайну, о которой никто и никогда не должен был знать. И впервые в жизни Гурам Хотивари не попытался возражать или спорить.
Машковский и Пахомов дошли до кабинета Шестакова. Адвокат хотел уже войти, но Пахомов придержал
— Подождите.
Он громко постучал в дверь. Раз, другой. Наконец услышал:
— Войдите.
Они вошли в кабинет. За столом сидел Самсонов. Рядом с ним стояло двое относительно молодых людей. Один был чуть светлее, другой темноволосым. Машковский, взглянув на них, сразу понял все. По их взглядам, по их костюмам, по их угрюмым физиономиям. От них повеяло смертью, и опытный адвокат, уже двадцать лет занимающийся преступниками, чувствовал запах тления. На столе лежал «дипломат» Самсонова.
— Вам кого, товарищи? — весело спросил полковник.
— Шестакова нет, — невинным голосом произнес Пахомов, словно убеждаясь в его отсутствии, — я следователь Пахомов, а это адвокат Машковский. Нам нужен Шестаков.
— Его сегодня не будет, — ответил Самсонов.
— Жаль, я думал, мы с ним увидимся. Идемте, господин Машковский, — повернулся к дверям Пахомов.
— Да, да, конечно, — заторопился адвокат, — извините нас.
Он едва не упал, когда стремительно рванулся за Пахомовым.
— Убедились? — тихо спросил Павел Алексеевич уже в коридоре.
— Да, конечно. Какой ужас, — еще более тихо ответил Машковский, — это настоящие убийцы. Я это сразу почувствовал.
Они вернулись в кабинет Пахомова. По напряженному виду Хотивари следователь понял, что соседство с Родионовым ему явно не понравилось.
— Там действительно двое молодых парней. И они, кажется, настроены весьма решительно, — скороговоркой произнес Машковский, едва переступив порог кабинета, — я таких сразу чувствую.
— Они ждут меня? — спросил Хотивари.
— Судя по всему, да. И еще один незнакомец сидит за столом. Кажется, наши хозяева были правы. У них точная информация.
Хотивари промолчал. Он уже понял, какая именно информация у этих людей. И насколько она точная.
— Теперь можете звонить Соболеву, — разрешил Родионов.
Пахомов подошел к столу и поднял рацию.
— Говорит пятый. У нас все в порядке.
— Третий понял. Мы начинаем.
— Дайте возможность уйти нашему другу.
— Понимаем. Он уже вышел из кабинета и идет по коридору. Сейчас он будет спускаться и выйдет на улицу.
— Удачи, — пожелал Пахомов, отключаясь.
— Кажется, меня использовали, как наживку, — усмехнулся Хотивари. — Первый раз в жизни вижу, как милиция и прокуратура ловят бандитов.
— Он уходит, — сказал Родионов, посмотрев в окно, — теперь можно начинать.
— Они знают, — подтвердил Пахомов. В дверь кабинета Шестакова снова постучали. Молодые люди переглянулись. Один убрал свой пистолет с надетым глушителем в стол. Другой, сидевший в конце кабинета, прикрыл небольшой автомат газетой. Второй автомат лежал в «дипломате», стоявшем на подоконнике, но убийцы хотели избежать лишнего шума и пристрелить Хотивари из пистолета. Автоматы были на случай страховки и если бы пришлось прорываться.