Совок-8
Шрифт:
Глава 7
— Ты где шатаешься? Почему не на месте? — увидел я у двери в свой кабинет Зуеву.
— Я, Лидия Андреевна, шататься вообще не имею привычки! — для пущей убедительности заявленного, я даже поднял вверх указательный палец, словно уроженец Хасавюрта, — Не шатаюсь я, Лида, потому, что веду трезвый образ жизни!
— Но тогда почему ты отсутствуешь на рабочем месте в рабочее время? — нипочем не хотела сдаваться моя начальница, — Где ты отсутствовал почти час? — она демонстративно посмотрела на
Я стоял и смотрел на суетливое мельтешение своего непосредственного руководства и расслабленно размышлял. Размышлял о том, какая же всё-таки интересная у людей жизнь! В отличие от меня. Вот стоит передо мной целый капитан милиции и голова её, помимо вменяемых мыслей и какого-никакого разума, наполнена целым ворохом очень ярких, но абсолютно бессмысленных эмоций. И она готова ради этой искрящейся мишуры расстраиваться сама и меня расстраивать тоже. Она готова с безоглядной настойчивостью мешать мне жить.
— Ты, Лида, девушка хоть и очень умная, но уж извини меня, слишком красивая! — с разоблачающим осуждением укорил я Зуеву.
Начальница, не сумев связать воедино обрывки моей логики, слегка зависла и теперь смотрела на меня без прежней уверенности.
— Где ты был? — не желая выпускать меня из пут виноватости, продолжала гнуть свою линию капитанша.
— Был я, Лида, у начальника РОВД, — вывалил я ей чистейшую правду, — Сидели мы с Василием Петровичем и размышляли, что же теперь с тобой делать? — я осмотрел её с ног до головы и остался доволен. Лидия Андреевна была хороша.
— При чем здесь я? — пытаясь казаться равнодушной, вскинула подбородок Зуева. — И кто ты такой, чтобы Дергачев с тобой меня обсуждал?! — окинула она мою фигуру высокомерным взглядом.
— Скандал великий назревает, Лида! И ты в этом скандале самое ключевое звено! — ласково ткнул я указательным пальцем в миниатюрную левую грудь Зуевой. — Провалили вы распределение продуктов, товарищ капитан! Не оправдали вы наше с Василием Петровичем доверие, товарищ Зуева!
— Ты… Ты! — Лидия Андреевна от возмущения начала задыхаться, — Ведь это ты убедил меня написать ходатайство на наборы и пойти с ним к Дергачеву!
— Да я! — не пряча глаз от возмущенного взгляда, кивнул я, — Доверился я тебе. А теперь сомневаюсь, что такое решение было верным!
— Сомневаешься? — опять растерялась ничего не понимающая Зуева, — В чем ты сомневаешься? Почему?
— Я, Лида, во всём сомневаюсь! — тем же указательным пальцем я опять ткнул начальницу в грудь. Но уже в правую. — Во всём и всегда. Такой уж я, Лидия Андреевна, человек!
Лида обескуражено хлопала глазами. А я не стал дожидаться, когда она осмыслит происходящее и, поняв, что ей бессовестно морочат голову, взъярится. Я сделал два шага к своей двери и, быстро провернув ключ в замке, скрылся в кабинете. Сразу же заперевшись на защелку.
В дверь ломиться за мной никто не стал и я уселся за стол. Как бы оно ни было, а следственную
Через час в дверь всё же постучали. Людей я на это время не вызывал, но таиться всё равно не стал. Открыв запор, я распахнул дверь, ожидая увидеть за ней свою беспокойную руководительницу. Но я не угадал, в дверном проёме стоял опер Дьяков, а за ним какой-то мужик самого, что ни на есть, пролетарского вида.
— Дай пройти! — сдвинул меня вовнутрь моего офиса опер Слава, — Не фига мне человека зря светить!
Пролетарий, проворно зашмыгнул вслед за опером и без разрешения уселся на один из стульев.
— Ты по «ликёрке» просил знающего человека тебе подогнать, — пожимая мне руку, напомнил Дьяков, — Знакомься, это Лёня Шемякин. Погоняло Копыто. Работает там на транспортном участке грузчиком. Он готов поспособствовать твоему расследованию.
Я оглядел Лёню. Мужичок годов пятидесяти был совсем невелик для профессии грузчика. И одет он был не в такелажную спецовку. Но в это время мало кто имеет возможность получить казенную спецодежду. Если, конечно, он не сварщик или не машинист тепловоза. В основном все работают в собственной и уже изношенной подменке.
— Чё смотришь, начальник, не стесняйся, спрашивай! — лицо гражданина ничего, кроме лёгкой насмешки не транслировало.
Услышав хорошо знакомые интонации, я автоматически перевёл взгляд на запястья и кисти рук посетителя. Руки у Лёни Шемякина, как и положено, были расписными. Полный джентльменский набор. С перстнями и картинками на две судимости тянувший.
— Ты на его грабли не смотри! — правильно понял мой взгляд и паузу Дьяков, — Лёня правильный бродяга! И к работникам уголовного розыска относится с уважением. Ведь так, Лёня?
— Всё так, начальник, всё так! — не поворачивая головы на своего куратора из уголовки, продолжал тонко ухмыляться в мою сторону агент Шемякин, — Спрашивайте, что вас интересует, гражданин следователь! Не для посмотреть же вы меня сюда вытащили!
Отметив, что жулик в обращении ко мне перешел на «вы», я удовлетворённо усмехнулся. Зеки и гаишники, это самые лучшие в мире психологи. И уж, если Лёня решил, что находящийся перед ним лейтенант достоин уважительного «вы», то значит, в его глазах я стою выше по ранжиру, чем его патрон из розыска.
— Лёня, это, что означает? Леонид или Алексей? — не стал я торопиться в выведывании крамольныхспиртовых истин.
— Леонид. А что? — удивлённо хмыкнул уголовный барабанщик.
— А как отца звали? — продолжил я, раздражая опера Дьякова, тратить его драгоценное время.
— Семён. Семён Иванович, — откинувшись назад и склонив голову набок, разглядывал меня штатный ровэдэшный стукач.
— Слушай, Вячеслав, ты иди по своим делам, чего тебе тут время терять! — обернулся я к оперу, — А мы тут с Семёнычем чайку попьём и заодно поговорим насчет моих дел скорбных и интересов спиртовых. И как только наговоримся, я тебе позвоню в кабинет.