Совок
Шрифт:
– Вы, девушки, даже не сомневайтесь, полгорода проверим, но с вашей помощью мы этого злодея обязательно поймаем! – бодро завершил я веселую шутку милицейского юмора, логично ожидая понимающих улыбок женщин.
Председатель профкома ТТУ товарищ Карабанов как-то не совсем уверенно, но все же выразил солидарность профкома с законом и советской милицией. Сделал он это, поочередно оглядывая женщин и мелко кивая им головой. Тем самым как бы одобряя науку криминалистику и мой сыскной оптимизм.
Наступило гробовое молчание. Женщины в робе и та, что в чистом, смеяться никак не желали. И Петр Васильевич в создании веселого
– А как-то по-другому нельзя, товарищ милиционер? – слегка покраснев, поинтересовалась миловидная тэтэушница в синей робе, – Уж слишком больно он хватает! И не надо полгорода! Может, вы его без этого научного опознания как-нибудь попробуете найти? – смущенно улыбнулась мне милая дамочка.
Остальные женщины загомонили, присоединяясь к просьбе подруги, а я даже растерялся от такой их реакции. Объяснять, что это была всего лишь шутка и подставлять свои прелести толпам мужиков им не придется, я на всякий случай, не стал. Да уж, подзабыл я махровые советские времена, не так, наверное, нынче шутит с народом милиция. Или она вообще тут с народом никак не шутит? Н-да!..
Из сложившейся не совсем простой ситуации надо было как-то выбираться. И выбираться с миром. По возможности, без болезненных репутационных, то бишь, без дисциплинарных для меня потерь. Выговора мне совсем не хотелось. В прежнем своем бытии ладить с женщинами я вроде бы умел неплохо. С ними, главное, не вступать в бестолковые и продолжительные пререкания. И, самое главное, следует вовремя им уступить. Им это нравится.
– Ну как можно отказать таким симпатичным девушкам?! – привычно пошел я на поводу у окруживших меня просительниц. – Всю жизнь из меня такие как вы красавицы веревки вьют! – махнул я рукой, изобразив полнейшее отчаяние юного подкаблучника. – Придется мне опять пойти на сделку с совестью и закон ради вас нарушить! – я сделал вид, что задумался, а потом продолжил, – Только тогда уж и вы меня не подведите, и про этот наш разговор никому не рассказывайте, годится? – простодушно оглядел я их. – А то дойдет до моего начальства и придется все делать по закону!
Тетеньки опять загалдели, но уже улыбчиво, с нотками облегчения и благодарности. Все они, включая товарища Карабанова, клятвенно заверили меня, что никому и никогда не проговорятся о моем отступлении от правил. Плохо ли, хорошо ли, но расположить к себе барышень, натерпевшихся от генитального щипача мне всё же удалось. И пусть, не всех, но все они, быть может, мне и не понадобятся. Лишь бы до сурового милицейского руководства не дошли слухи о моих процессуальных новациях в следственно-розыскной деятельности…
Под занавес председатель профкома сообщил, что директором ТТУ уже спущено в отдел капстроительства распоряжение о постройке вместо проблемного дощатого сортира капитального кирпичного сооружения.
– Все, мои дорогие, теперь, как только строители вернутся из подшефного колхоза, так за два-три дня они вам там каменный туалет поставят. И даже свет вам туда проведут! Раньше никак! До конца уборочной их не отпустят!
Женщины особо не воодушевились и карабановского оптимизма не приняли.
– Васильич, мы и без лампочки не промахнемся, а строители из колхоза только месяца через полтора, не раньше вернутся! А до того как нам быть? – в женских
– Бабоньки, так вот же товарищ милиционер специально для этого к нам прибыл, он вас в обиду не даст, он этого подлеца обязательно поймает!
Прожженный профсоюзник лихо перевел стрелки и все внимание теток на меня. Мне оставалось лишь согласно склонить голову.
Переписав из присутствующих всех, кого коснулась рука извращенца, я в компании женщины в цивильном, оказавшейся диспетчером, пошел в ее конторку. Там находился интересующий меня график подвижного состава и, вдобавок, оказалась еще одна тетка. Которая была более почтенного возраста, чем та, что привела меня. Мне были предложены чай с вареньем и домашнего изготовления плюшки. Та, с которой я пришел, несмотря на свои лета «за тридцать», демократично сочла меня за ровню и назвалась просто Верой. А старшая вторая, без излишнего кокетства и претензий на что либо, представилась Любовью Михайловной. Обе они горячо выразили полнейшее понимание важности стоявшей передо мной задачи и проявили готовность всемерно помогать мне.
– Скажите, Вера, а как так получилось, что этот греховодник и до вас добрался? – начал я расспрашивать угощавшую меня женщину, – Ведь вы здесь, а тот злосчастный туалет аж на другом конце города находится? Или вы в той диспетчерской тогда работали?
Вера, заботливо подкладывавшая на мое блюдце варенье, отрицательно покачала головой и вздохнула.
– Я тут второй месяц диспетчером, а раньше я на линии работала. Вожатой.
За приятной беседой и поеданием домашней выпечки мне удалось кое-что выяснить. Выходило, что пока еще неизвестный мне половой агрессор свою разбойничью деятельность начал в апреле этого года. Оказалось, что самой первой его жертвой случилась некая Сутормина Галина. Девица видная, но, по общему мнению моих собеседниц своенравная и слишком много о себе понимающая. И на данный момент, уже два месяца, как из ТТУ уволившаяся. Этой Суторминой, поначалу и досталось больше всех от рукастого мучителя.
– Сначала этот охальник только ее и щемил. Почти каждую смену внимание он ей оказывал, – без особого сочувствия к Суторминой поведала мне Вера.
– Точно! Это из-за него она и уволилась, – подтвердила Любовь Михайловна.
Данное обстоятельство уже было реальной зацепкой и давало хоть какой-то намек для выявления причинно-следственной связи. Поговорить бы с ней, с этой, много о себе понимающей Суторминой Галиной. Отчего это у маньяка такая устойчивая симпатия к ней приключилась? Почему так сложилось, что он на ней сосредоточился? Кто он? Соблюдающий инкогнито добрый знакомый или тайный поклонник из числа пассажиров?
– Скажите мне, девушки, а, что за человек она, эта Галина Сутормина? Мне показалось, что вы не очень по-доброму о ней вспоминаете? Или?.. – не стал я мудрить и напрямую поинтересовался о любимице тайного эротомана Гале.
– Не показалось тебе, не заслужила она, чтобы добром ее вспоминали! – Вера поджала губы, а старшая соседка по диспетчерскому офису ей поддакнула.
– Злая она на язык и за зубами его держать не умела. Как про других, так не стеснялась сплетни распускать, а сама шибче всех на передок слаба была! – Любовь Михайловна заговорщицки подмигнула мне в сторону вдруг озаботившейся чайником Веру.