Совпадений нет
Шрифт:
Совесть. Оставаясь наедине с собой, я не могу ее игнорировать. Эта сука хорошенько заставила меня пересмотреть все с самого начала и до сих пор заставляет. Держит липкими пальцами мою голову и заставляет смотреть в лицо своей высокомерной, разбалованной натуре. Прочувствовать всю тяжесть своих мерзких поступков, своих ошибок.
Самодостаточный ублюдок без тормозов.
Я даже не замечал, сколько забрал у нее, ничего не отдавая взамен. Я был слеп и глух и считал, что это в порядке вещей! Мои желания на первом месте, а не какой-то там глупой,
«– Я ведь хорошая девчонка, не так ли? Неприметная мышь без денег и нормальной семьи, а потому не имею права влюбиться?!
– Я не хотела ничего дурного…»
Я знаю! – орет все внутри меня. И тут же рычит: – Но ты ошиблась. Ты помогла малой идти в никуда, практически за руку вела прямиком к краю обрыва! Посягнула на то, что ближе мне всего на свете.
Я не мог… Не мог простить ей этого беспечного участия. Только не такого. Поэтому я отпустил Нику. И сторожил до рассвета на кухне – знал, что она может сорваться среди ночи.
Не заметила меня. Прошла мимо с потухшим взглядом и бледным лицом. Я проводил ее глазами и руки сжались в кулаки. Подорвался с места, пошел следом, но замер за углом прихожей. Гнев шпарил изнутри утюгом, прогибал мою волю.
Дай ей уйти. Просто дай ей уйти, твою мать!
Дверь за ней закрылась, и в тот же миг что-то ухнуло под ребрами. Шагнув в прихожую, я медленно вдохнул, принимая произошедшее.
Так лучше для всех.
Запечатлев это в мозгу точно мантру, я развернулся, чтобы уйти, но задержался у стены и со всей дури впечатался в нее кулаком.
В гипсокартоне осталась вмятая паутина, за которой виднелся рыжий кирпич, а на моих костяшках сбитая в кровь кожа. Но эта боль принесла мне облегчение. Она хоть немного перекрыла все, что внутри болело.
Я не мог себя изменить. Я не мог повернуть время вспять и быть внимательнее к сестре, быть справедливее к Нике и реабилитировать все, что между нами было. Поэтому все эти метания оставались внутри меня, под тяжелым замком и выходили только, когда я был один на один с собой.
Сделав резкий вдох, я отступил от окна и широким шагом покинул ее комнату. Сбежав по лестнице, достал из кармана ключи от внедорожника, и уже проходя мимо кухни, внезапно затормозил, краем глаза заметил фигуру на кухне.
Меня не удивило, что это была Лана. Меня удивило то, что она была одета.
Не поздоровалась, когда я зашел. Мы не разговаривали с того самого вечера и я знал, что это было для малой настоящим наказаниям, как бы она не зеркалила меня. К слову меня тоже мало устраивала накаленная обстановка в доме.
Взяв со столешницы большую кружку чая, Лана прошла к столу и, едва встретившись со мной взглядом, села на край стула. Нервничала. Я буквально слышал, как звенит ее спина от напряжения. Но зря она надеялась избежать разговора.
Не спеша, приблизившись к столу, я медленно обошел его, не сводя глаз с сестры, и занял стул рядом. Долго она не
– Куда-то собралась? – поинтересовался напряженными губами.
Неловко потупившись, она глотнула чай и негромко ответила:
– Мне нужно кое-что съездить купить.
– Что?
– Тебе будет не интересно, – попыталась она огрызнуться. – Личные принадлежности.
Терпеливо втянув воздух, я откинулся на спинке стула и невозмутимо сказал:
– Нет.
– Что?.. – растерянно уставилась на меня Лана. – Ты серьезно?!
– Напишешь список – Михаил все купит.
– Что?! – чуть ли не взвизгнула она. – Мне что теперь вообще из дома нельзя выйти?!
– Из дома – можно. За пределы территории – нельзя.
Карие глаза возмущенно забегали, но губы беспомощно задрожали, потому что она знала – мое слово не обойти. Уже пыталась, когда я объявил, что на учебе ее больше не ждут.
– Тима, но это же неправильно! – выдала она жалобно, когда я поднялся из-за стола. – Ты не сможешь до конца жизни держать меня взаперти!
– И не собирался, – сухо отрезал я, хотя внутри все огнем горело – не было сил смотреть на слезы, что собирались в ее глазах. И я все-таки вынес вердикт, к которому слишком долго и тяжело шел: – Ты будешь под домашним арестом вплоть до отъезда в Грузию.
Лицо Ланы мгновенно вытянулось, а во взгляде пробежала паника.
– Что… Что ты такое говоришь?..
Она вскочила со стула и последовала за мной к двери.
– Зачем ты так, Тима?! Зачем ты ломаешь мне жизнь?!
– Потому что я не справился! – крикнул я, резко развернувшись к сестре, которая испуганно застыла. – Я хотел построить для тебя жизнь! Хотел для тебя самого лучшего будущего, но ничерта не справился!
Зубы застучали. Она закрыла рот рукой, и я отвел взгляд, чтобы она не видела, как влажная пелена накрывает и мои глаза.
Я не наказывал ее. Я признавал свою ошибку. А еще знал – малая не сможет его забыть здесь. Будет искать встречи, будет мучиться, будет винить меня в жестокости.
Будет ненавидеть.
Глава 19
– Ты себе этого не простишь, – услышал я бесцветный голос сестры.
Грустно усмехнулся и утвердительно кивнул. Затем посмотрел прямо в глаза Миланы.
– Я знаю. Но надеюсь, что когда-нибудь ты меня поймешь.
Не сейчас точно. Сейчас я для нее чудовище. Хладнокровный монстр, который перекрыл кислород ее слепой любви и запер ее в башне.
– А я надеюсь… – вдруг произнесла Лана сдавленным тоном, сдерживая свои слезы. – Что когда-нибудь ты поймешь меня.
Мой взгляд стал острым. Я знал, о чем она, но не собирался давать ей повод думать, что у кого-то есть возможность заглянуть в мое черствое сердце и понять его. Я оставил сестру без ответа и покинул дом, унося с собой тяжелый камень чувств и эмоций.