Совсем другая история...
Шрифт:
– Хорошо.
– Скажи, ты что-нибудь помнишь?
– решил вмешаться Эрик, причем в тот момент, когда он задал вопрос, его глаза как будто засветились.
– Эрик - отдёрнул Чарльз, своего друга? Но дальнейший их разговор я понять не смог.
– Эрик, ради Бога!Этот мальчик пережил нечто страшное, а ты его спрашиваешь об этом, как о вчерашнем уроке.
– раздраженно выпалил Ксавьер.
– Чарльз, он выглядит вполне нормальным.
– попытался оправдаться Лешшер.
– Дорогой Магнус, только ради любопытства, позволь спросить, когда ты успел стать психологом, причем детским
– перешел он на сарказм. В ответ Эрик только промолчал.
– Ладно, извини. Я немного погорячился. Это моя вина, надо было все сразу тебе рассказать.
– вздохнул Чарльз - Понимаешь, его нашли буквально в центре потухшего вулкана. Голого. После он три месяца провел в коме. А все это время его исследовали, думая, что он мутант. ОНИ убедились в обратном. Но не я.
– Они? Чарльз, это правительство?
– голос Эрика буквально требовал ответ.
– Да, Эрик. Но генерал Росс позаботился о мальчике - попытался смягчить нарастающий гнев друга доктор.
– Правительство опять лезет в наши жизни, Чарльз. Они не имели право так с ним поступать.
– на эту реплику телепат только вздохнул, он успел почувствовать, что Эрик провел ассоциацию между собой и мальчиком. А его прошлое было куда более безрадостным.
Профессор усилием воли подавил свое желание подчистить память друга. Хоть это желание периодически возникало, но он помнил клятву данную Другу в Израиле и клятву данную себе. Эрик продолжал распаляться, но рано или поздно всему приходит конец.
– Чарльз, почему ты сказал, что не уверен в том что он не мутант?
– задал вопрос уже успокоившийся друг.
– Ты же сам видел мальчика. А теперь вспомни, что я говорил тебе в начале недели.
– То есть ты хочешь сказать, что он за пять дней смог нормально ходить.
– в ответ на это голубые глаза только сверкнули и он повернулся к мальчику лицом.
Пока двое мужчин разговаривали на повышенных тонах. Я обдумывал ответ на вопрос. Что им сказать. Правду? Они примут её за ложь или что еще хуже подумают, что я сошел с ума. Тогда, может полуправду.
Помню я что-нибудь. Из какой жизни? Наверняка из второй. Но вот тут и ответ - нет. Совершенно ничего не помню. А значит правда, слишком удобная правда - неприятно.
– Нет - ответил я. В этот момент двое прекратили спорить и уставились на меня.
– Что?
– спросил Эрик.
– Я не помню.
– Это нормально - не моргнув глазом соврал Чарльз.
– Такое бывает.
– Но мы тебе поможем. Верно, Эрик.
– его приятель промолчал.
– Спасибо - я был искренне рад, что хоть кто-то хочет мне помочь.
Еще до моей смерти, в бытность детдомовцем у меня не было такой роскоши. Во всем приходилось полагаться на себя. Конечно государство о нас заботилось, как заботится лев о своих детенышах. Либо ты вырастишь сильным и будешь жить, либо существовать, но очень не долго. И мне, наверное, очень повезло, что я смог закончить школу, поступить в университет, получить квартиру и даже найти работу. Везет и сейчас.
____________________________________________________________________
С тех пор, как я очнулся, прошло два месяца. Как оказалось жил я в Поместье, в гостевом домике, который я, поначалу, принял
Например, он не мог сказать, почему он согласился со мной поработать психологом. В ответ на вопрос он просто говорил, что я особенный. Слышать это от психолога было очень неприятно. Примерно, как "такая занятная зверушка...".
Не смотря на то, что он не договаривал, мы с ним проводили очень много времени вместе. Он приносил развивающие игры и книги и пытался меня научить говорить и читать. Периодически осторожно спрашивая, не вспомнил ли я что-нибудь.
Английский язык давалась мне легко, хотя я точно помню, сколько проблем мне он доставлял в школе. Задачки на математику, логику давались еще легче. Правда, рассчитаны они были на детей от 7 до 12. Это я узнал, посмотрев на форзац книжки. Тогда-то я и примерно начал представлять свой возраст. От семи до двенадцати, сказать точнее практически не возможно.
Вообще, я считал, что мне очень повезло. Уже через две недели я понимал, о чем говорят медсестра и доктор, если дело не касалось чего-нибудь медицинского. На 15 день мне разрешили погулять по огромной территории поместья.
Место, где находилось поместье, было мне не знакомо. Но все вокруг напоминало английский дворец, какого-нибудь графа. На территории были изумрудные газоны, монументальные здания, красиво подстриженные деревья и даже фонтан с ангелом.
В таком месте я даже и не мечтал оказаться. Мне было интересно практически все. Ведь, когда еще доведется побывать в таком месте. По моей просьбе Чарльз провел мне экскурсию по главному зданию в сопровождении Эрика. Во время неё и состоялся мой первый неприятный разговор в этой жизни.
– А вот здесь находится моя лаборатория - Чарльз открыл массивную дубовую дверь одной из комнат и я впал в ступор. За непримечательной дверью оказалось большое помещение заполненное всевозможными приборами, колбами, шкафами.
– Проходи, только руками ничего не трогай.
– Здесь я изучаю необычных людей. Таких как Эрик.
– после этих слов у рыжего от удивления взлетели брови. Чарльз пристально посмотрел на Эрика и тот успокоился. Они вдвоем посмотрели на меня, видимо ожидая, что я задам вопрос "каких необычных". Не то что бы мне было очень интересно, ведь в науке я ничего особо не понимаю, даже не окончил первый курс химфака. Но чтобы не обижать экскурсоводов.
– Почему необычных?
– звонко и по детски прозвучал мой голос. До сих пор не могу привыкнуть ни к телу и к голосу, а тем более отношению. Эрик посмотрел на меня и немного хитро прищурил глаза:
– Хочешь покажу фокус?
– Да - не стал я разочаровывать доморощенного мага.
– Смотри внимательно - он достал монетку и положил её мне в руку, а затем монетка взлетела. Это был лучший фокус, который я когда-либо видел.
– Попробуй её взять - загадочно проговорил фокусник. Я протянул руку к монетке, сжал её в кулаке и собирался потянуть на себя, но она не поддавалась. Попытки дёрнуть монету ничего не дали. Это было невероятно!