Совы не моргают
Шрифт:
– Скорее всего, нет, – заявила Берта.
На мужчине был костюм, сшитый на заказ и стоивший по меньшей мере сто пятьдесят долларов. Жемчужно-серая фетровая шляпа с приподнятой спереди тульей и загнутыми полями, которую он держал в руках, тянула долларов на двадцать. Облик этого человека свидетельствовал о принадлежности к обеспеченному классу. Стройный и элегантный, он был одет со скрупулезной тщательностью, будто собирался на пасхальную службу, и держался весьма учтиво.
Второй человек, стоявший позади, был одет в мятый
Мужчина с хорошо поставленным голосом продолжал настойчиво убеждать Берту:
– Позвольте нам войти всего на одну минуту. Не хотелось бы, чтобы другие жильцы дома слышали, о чем мы говорим.
Берта, загораживая собой дверь, ответила:
– Вы уже говорите. И мне наплевать, сколько еще людей услышат то, что слушаю я.
Он рассмеялся по-интеллигентному сдержанно, продемонстрировав, что вполне согласен с этими словами. Оценил взглядом седовласую воинственную женщину, и в его глазах отразился проснувшийся интерес.
– Говорите! – поторопила его Берта, раздражаясь от его оценивающего взгляда. – Или опустите монету, или положите трубку!
Он вынул из кармана портмоне для визиток и, похоже, с некоторым торжеством наполовину извлек карточку, как будто хотел вручить ее Берте Кул, но затем оставил на месте.
– Я из Лос-Анджелеса. Мое имя – Катлер, Марко Катлер.
Я взглянул на Берту, чтобы увидеть ее реакцию – поняла ли она? Судя по всему, нет.
– Я пытаюсь получить сведения относительно моей жены, – сказал Катлер.
– А что с ней? – спросила Берта.
– Она жила здесь.
– Когда?
– Насколько мне известно, примерно три года назад.
– Вы хотите сказать… – Берта осеклась на полуслове.
– Да. Именно в этой самой квартире, – подтвердил Катлер.
Я выступил вперед:
– Возможно, я сумею вам помочь. Квартиру для этой леди снимал я. Она в нее только что въехала. Как я понял, вы тоже жили здесь?
– Нет, я жил в Лос-Анджелесе, продолжал там работать. Моя жена приехала сюда и поселилась по этому адресу. Насколько мне известно, она жила именно в этой квартире. – Он извлек несколько потрепанных бумаг из своего кармана, развернул их, кивнул и сказал: – Да, именно так.
Большой мужчина, стоявший за спиной Катлера, по-видимому, почувствовал необходимость что-то сказать и подтвердил:
– Правильно.
Катлер быстро повернулся к нему:
– Это здесь, Голдринг?
– Да, здесь. Я стоял на этом самом месте, когда она открыла…
Катлер торопливо перебил его:
– Я понимаю, конечно, что у меня мало шансов, но я не смог найти сегодня вечером хозяйку и подумал, что вы живете здесь уже некоторое время, вероятно, знаете кого-либо из прежних жильцов и будете любезны помочь мне.
– Я нахожусь
Мне пришлось вмешаться:
– А я нахожусь здесь уже в течение некоторого времени. Может быть, вы, джентльмены, войдете и присядете на минуту?
– Благодарю вас, – ответил Катлер, – я надеялся, что вы предложите это.
Берта Кул немного поколебалась, но отступила от двери. Оба мужчины вошли, бросили быстрый взгляд в сторону спальни, пересекли комнату, в которой был балкон, нависавший над улицей.
– Там, напротив, бар Джека О’Лири, – заметил Голдринг.
Катлер рассмеялся:
– Я узнал его, но мысленно представлял себе все в обратную сторону. Похоже, улица сворачивает на девяносто градусов.
– Вы привыкнете, – успокоил его Голдринг и сел, заняв удобное кресло, в котором до этого сидела Берта, положил ноги на оттоманку и спросил: – Вы не возражаете, леди, если я закурю? – И он чиркнул спичкой о подошву, не дожидаясь ответа Берты.
– Нет, – довольно резко ответила она.
– Не присядете ли вы, мисс, – предложил Катлер, – или я должен называть вас «миссис»?
Я поспешил вступить в разговор, чтобы Берта не успела себя назвать.
– Миссис. Не присядете ли и вы?
Голдринг взглянул на меня так, будто я был мухой, ползающей по куску пирога, который он намеревался съесть.
– Я буду с вами откровенен, – сказал Катлер. – Предельно откровенен. Моя жена покинула меня примерно три года назад. Наша супружеская жизнь не была вполне счастливой. Она уехала сюда, в Новый Орлеан. Я с трудом ее отыскал.
– Верно, – вставил Голдринг, – мне пришлось изрядно повозиться из-за этой дамы.
Катлер продолжил своим мягким голосом:
– Причина, по которой я стремлюсь ее найти, в том… В общем, я пришел к выводу, что наш брак так никогда и не станет счастливым. Как это ни прискорбно, я решил с ней развестись. Когда любовь проходит, брак становится…
Берта поудобнее уселась на табурете и прервала его:
– Ах, оставьте! Со мной не надо крутить. Жена бросила вас, и вы поменяли замок на двери, чтобы она не могла к вам вернуться. Я вас не виню. Но какое отношение это имеет ко мне?
– Вы простите меня, если я позволю себе высказаться по поводу вашего живого характера? – улыбнулся Катлер. – Да, я не буду попусту тратить слов, миссис… э…
– О’кей, в таком случае давайте ближе к делу, потому что мы хотим идти ужинать, – вновь вмешался я. – Вы собираете материал для развода? Я понимаю так: Голдринг нашел ее и передал ей бумаги.
– Правильно, – подтвердил Голдринг, посмотрев на меня в замешательстве, но с уважением – и как это я, мол, догадался?
– И теперь, – сказал Катлер с ноткой раздражения в голосе, – когда прошли годы с тех пор, как я избавился от всего этого, выясняется, что моя жена собирается заявить, будто бумаги не были ей переданы.