Союз одиночек
Шрифт:
Прерывать трапезу, конечно, неучтиво, однако Геральд позволил Eagles вмешаться, стальным градом сметя упыря с жертвы. Затем и обезглавил зверюгу увесистым клинком, недавно взятым на вооружение, – похоже, без секача в здешних условиях не обойтись.
Хотя спасенный уже мало походил на жильца, Геральд вызвал SOS-иков. Даже дождался, пока на улочку завернет броневик спасателей, и лишь затем отъехал, спеша наверстать задержку.
Но в ту же минуту на связь вышел Шувалов.
– Кажется, у нас переворот, – сообщил он, мрачно усмехаясь.
– Что, уже? – удивился Геральд. – Не успели до трона доковылять, как развязалась драчка!.. И кто на сей раз посчитал себя
– Гиршфельд. У Алексеева все же поболе ума, да и трусоват. А у Криворуковой хватает пороха лишь на склоки.
– Так ведь и Гиршфельд раньше не возбухал?
– Раньше – да. А нынче как с цепи сорвался.
– А-а, – протянул барон.
Симптомы впрямь знакомые – видно, зараза проникла уже и сюда.
– Поспешите, Геральд Васильевич, – сказал Шувалов – Речь идет о безопасности княгини. Честно говоря, опасаюсь за ее жизнь.
– Еду, – вздохнул он.
Глава 24. Исход
Как ни забавно, мой «болид» все-таки вернулся ко мне – стараниями симпатяги Шилова, под шумок сумевшего замять дело с кадешниками. Кто-то из домашних умельцев Трофима даже успел машину подлатать – во всяком случае, мотор опять работал сносно. Целый день, не покладая колес, «болид» мотался по городу, помогая мне выяснить, что творится тут после схватки пришельцев с нелюдями.
Судя по сведениям, поступавшим из разным мест, местная команда потеряла многих. Наверняка выбыл коп-Валуев, так и не успевший полностью озвереть. Скорее всего гикнулись Крокин, главный сторожевик, и Хрунов, первый чинуша, успевшие уйти несколько дальше. Видимо, накрылся Жданович, засланный казачок. Коммунар Куприянов, поп Ювеналий и Филин, директор Компании, похоже, уцелели. Но главное, выстоял Алмазин, нераздавимый наш Клоп. Из Хищников погибло не меньше трети – однако же по всему выходило, что встреча не привела к поражению землян. А вот что стало с пятеркой Шейнина, пока неясно.
Впрочем, перед самым закатом я наткнулся на картинку, прежде показавшуюся бы мне невероятной. По крышам домов за одним из пришлых гигантов гнался здоровяк, почти не уступающий ему размерами, а силой, видимо, превзошедший, раз оказался в роли преследователя.
Зрелище впрямь было редкостным, такое лишь в кино смотрится простым и легким. Но я-то отлично представлял, какие мощности требуются для подобных скачков с крыши на крышу и пробежек по вертикали – чудовищные, в буквальном смысле. А ведь на них не было доспехов с усилителями, да и никакой скафандр, насколько знаю, не сдюжил бы такое. Эти двое разбирались меж собой, будто остальные не в счет, – ну мельтешат, в лучшем случае, дошколята. При этом одному было на людишек плевать, а второй всячески избегал крайностей, чтобы не наломать ненароком дров. Но неотступно гнал первого через скученные кварталы, по крышам и верхушкам заборов, – я едва поспевал за ними на своем «болиде», отчаянно жалея, что угробил «шмель». А как они проносились через провалы, как планировали с пугающей высоты, распахнув плащи в подобие дельтапланов!.. Ни у каких силачей не выдержали бы руки – надломились бы, как спички. Оба мчались с такой скоростью, что я едва удерживал их в своем темпе восприятия. А уж чтобы сравняться с ними!.. Похоже, тут заканчивались детские игры, которые мы зовем смертельной борьбой, и начинались подлинные разборки.
Не сразу, но я узнал того, кто гнал пришельца, точно диковинного зверя, намереваясь, видимо, изловить и посадить в клетку – потомкам в назидание. Это был один из парней, что опекал Нику. И повезло же Аскольду, что не стал с ними вязаться!.. Прожил
Чем завершилось преследование, я не увидел, наконец угодив в тупик. Исполины умчались, а я покатил к торговой слободе, удивляясь штилю, нежданно воцарившемуся вокруг. Дождь прекратился, воздух застыл, словно бы сгустился в кисель. И тишина… Кажется, надвигалась большая буря.
У торгашей я прихватил Хана с Пиратом и погнал домой, как ни отговаривал меня Трофим. Мне вправду хотелось побыстрей вернуться в берлогу, к Инессе и Дворецкому, чтобы на своем отшибе наконец отдохнуть от людей.
Когда подъезжал к городской окраине, разразилась гроза – без всякого предупреждения. Громыхнуло так, точно надо мной раскололось небо. У одной машины сработала сигнализация и она заверещала на всю округу, будто ее лишали девственности, – хорошо, не принялась палить по сторонам. Почти тотчас хлынул ливень, вряд ли уступавший тропическим.
А только выехал за город, как налетел ураган. Похоже, на огромном пространстве воздух пришел в движение и покатил по земной поверхности, стараясь ее разутюжить. Ветер не хлестал по машине, но напирал в бок с такой силой, что норовил спихнуть с шоссе. Будь она легче или повыше, вряд ли бы устояла. Мне приходилось упираться, чтобы гнать «болид» по прямой, и все равно время от времени его заносило. Хорошо, скаты держались за полотно вмертвую – при том, что во многих местах его сплошь затопила вода, стекавшая с горных склонов.
Магистраль, конечно, была пустой. Ни один псих не рискнул разъезжать по такой погоде. Впрочем, одна машина на моем пути возникла. Вот это была громада – как говорится, «семь на восемь»: семь метров в высоту, восемь в ширину. Целый дом на колесах, с водительской кабиной взамен мансарды. И весил, наверно, с пару сотен тонн. Грузовик ехал навстречу, перегородив три полосы, и асфальт под ним, казалось, прогибался.
Я едва не сковырнулся, огибая громадину по обочине, и покатил дальше, оглядываясь не без зависти. Уж ей не страшны ветра! Кому же понадобился такой мастодонт? И зачем?
«Чего ни притащишь по пьяни!» – вспомнилась фраза из анекдота. Это с какого же бодуна можно таким обзавестись?
Деревья в моем парке гнулись до земли, по траве уже набросало сломанных веток. Но стволы пока держались, помогая друг другу. Дождевые струи летели по горизонтали, будто я угодил в водный поток. Если Дворецкий не успел затворить окна…
Перед гаражной дверью скопилось столько воды, что открывать ее не стоило пытаться. И на крыльцо всходить тоже не хотелось. Подкатив «болид» к запасному входу, я ухватил возмущенного Пирата за шкварник, сунул за пазуху и вместе с Ханом метнулся в дом, за секунду ухватив столько воды, будто нас окатили из ведра. Но дверь уже отсекла и колючие струи, и почти весь шум.
Чтобы не разносить влагу, я разделся, складируя барахло в углу, и подвернувшимся тряпьем вытер Хана, терпеливо снесшего процедуру. Затем он ушел по коридору, забрав Пирата с собой, а я поднялся в кабинет, неожиданно застав его дверь открытой.
Внутри находилась Инесса. Сидела она на полу, согнувшись так, что проступал каждый позвонок, и сноровисто перекладывала страницы, щелкая над ними крохотной камерой. Господи, а это из какого кино?
Старая привычка: сбрасывать вскочившие в голову мысли на бумагу. Таких листов у меня скопилась кипа – и кому же выпадет расшифровывать мои каракули? А в мою базу данных Инесса наверняка пробралась давно. Теперь вот подбирает остатки.