Союз высших

Нарсил

Глаза Ары блеснули, как всегда, если ей в голову приходила рискованная идея.

– У меня мысль. – Ее губы тронула безумная улыбка. – Подбросим монетку? Только удача, никакого геройства. У нас равные шансы, это же гениально!

– Я не готов так просто оставить тебя здесь мучиться. – Марвин тоже встал, отодвинув так и недоделанную сову.

– А мне будет больно умирать, зная, с чем ты тут остаешься. Но разве это не меньшее из зол? Сейчас или никогда. Я в другой раз не решусь.

– Оставим глупую идею. Зря я начал этот разговор. – Марвин двинулся к выходу, но Ара крепко схватила его за запястье. Марвин зло дернул руку, не желая и страшась продолжения, однако Ара, тренированная биться огромным двуручным мечем, даже не дрогнула.

– Оставим

этот разговор значит? Зачем? Чтобы вернуться к нему еще через сто лет? Хватит с нас этих мучений. Давай хоть что-то поменяем в нашей жизни. Это будут новые страдания, да. Но и новые задачи.

Марвин перестал вырывать свою руку и посмотрел ей в лицо. Ара постепенно разжала ладонь. На загорелом запястье остались красные следы. Сели на пол. Неловко.

– Есть монетка?

– Мы что, прямо сейчас это делать будем?! – дернулся Марвин.

– А когда? – Подняла брови Ара.

Марвин, опустошенно уставился в никуда. Он нервно облизнул пересохший рот и полез за монетой. Достал симпатичный золотой кругляшок. На реверсе цифра «1», на лицевой стороне раскидистый дуб. Ара дрожащими пальцами забрала из ладони Марвина монетку. Она такая прохладная, чуть влажная от пота, невесомая, легла в руку Ары неподъемной тяжестью, ведь прямо сейчас эта крохотная штучка бесповоротно решит их судьбу.

Делу время

– Один – я выиграла, дуб – я проиграла. Выигрыш – смерть.

Последнее слово Ара прошептала, но оно словно эхом отразилось от деревянных стен. Когда-то они были милы душе. Сейчас пространство дома перенасыщено воспоминаниями. Ара подумала об этом и сомнения ушли совсем. Монетка полетела наверх.

Она со свистом устремилась к потолку, красиво зеркаля последние лучи заката, прошедшие сквозь витраж. Марвин и Ара провожали ее округлившимися то ли от страха, то ли от вожделения глазами. Время тянулось как медовая капля. И тут «ДЗБАМС!» Монета полетела вниз и со звоном упала на пол. Марвин громко сглотнул слюну. Они с Арой медленно посмотрели друг на друга, потом на монету. Все четко и ясно. Вот он, дуб. По нему стек последний лучик света, и комната погрузилась в полумрак.

– Я выиграл… – Протянул Марвин и замолк, так и не закрыв рот. Ара подорвалась, схватила монету и радостно подпрыгнула, что совершенно ей не свойственно.

– Я так рада за тебя, Марвин!!! – Девушка тут же остановилась и рухнула на колени. На ее щеках блестели слезы. – Я так счастлива, что тебе больше не придется страдать! – Она взглянула в зеленые глаза и, увидев, что в них тоже набухают слёзы, поцеловала Марвина. Их губы соединились в нежном и глубоко искреннем поцелуе. В нем было так много самых разных чувств, что понять их совершенно не получалось. Затем, положив руку на пшеничную макушку, Ара прошептала на ему ухо:

– Пожалуйста, не плачь. Мы с тобой обо всем договорились, правда?

И они тепло прижались друг к другу. Когда вы прошли столько тысяч лет вместе, слова не нужны.

Теплую ночь провели на крыше. Разговор был долгим, очень долгим. Составление планов, важные слова друг другу. Марвин и Ара знали, что еще обязательно встретятся. По крайней мере, так точно легче было думать. Где-нибудь, когда-нибудь, но встретятся. Звёзды светили ярко. Безоблачная августовская ночь окутывала бархатным спокойствием. От этого все стало еще нереальнее. Все как будто происходило не на самом деле. Слезы больше не подступали. На рассвете, в дымке тумана, они отправились в путь. Марвин простился с домом как-то по-своему, и к полудню они с Арой дошли до города (со множеством остановок на любование цветами, деревьями и крупными, словно бы лаковыми жуками). Завернули к болоту и реке. Обошли все окрестности. И вот он, самый большой город в Речном Королевстве, вечный эпицентр всех конфликтов. Город Кузнецов. От городских ворот по истоптанным дорожкам Ара и Марвин свернули к знакомому кабаку под милым названием Пятнистая корова. И тут пришлось все-таки собрать силы в кулак. Сформулировать мысли, чтобы донести их до тех, кто вместе с ними в игре. Ара, сделав глубокий вдох и выдох, дернула дверь. Что-то мешает открыть. Она постучала. Еще раз постучала. Марвин громко забарабанил в дверь кулаком. Ничего не произошло. Тут Ара не выдержала, поняв, что происходит.

– А

ну подъем! – Она разбежалась, крутанулась в воздухе с силой ударила дверь ногой.

– Ааааа!!! Ты чего делаешь, простолюдин этакий! Я же… О, всеблагие боги! Друзья, друзья, так что же вы не сказали, что это вы? Я бы сразу открыл таким важным гостям! Ха-ха-ха… – Затараторил испуганный до смерти мужчина, поднимаясь с несвежего пола. Довольно молодой, костлявый, с неприятными, острыми чертами лица. Крайняя худоба в совокупности с землистым цветом лица, делали его похожим на труп. Волосы рыжие, горят огнем. Длинные и невозможно сальные. Одет в странного фасона кожаный жилет и черные брюки, босой и чумазый. Это он своим отсыпающимся после крепких настоек туловищем подпирал дверь. Ара больно дала ему по боку, распахивая дверь.

– Артур, ты опять за свое? – Грозно промолвил Марвин, сдвинув густые брови. – Ты же уважаемый человек, мне мерзко, что ты так с собой обращаешься. – Он сморщился от запаха. – Что бы сказал твой отец?

Марвин всегда тепло и понимающе относится к Артуру. Тот помог уравновесить одну из последних войн. Природный стратег, заливающий свой талант алкоголем. Марвин и Ара познакомились с Артуром не так давно. Он был сыном их хорошего друга, который передал наследнику свой редкий дар интриги, и покинул мир живых. Не смотря на изобретательность, характер у юноши был сумбурный и алчный, заносчивый и совершенно невыносимый. Воистину, талант падает в кого попало! Ара очень долго отказывалась работать с ним, и согласилась лишь потому, что он действительно был знаток своего дела. Марвин же умудрился найти с ним общий язык. Они вместе ездили на конные прогулки, говорили обо всем на свете и играли в шахматы по вечерам. Эти двое такие разные, но сошлись на удивление тесно. Когда Артур оставался вдвоем со старшим товарищем, он переставал быть демонстративным и язвительным. Впрочем, и с Йеной, его целителем, он иногда откровенничал. А с Арой старался говорить только по работе. Суровая богиня его пугала. От страха Артур нередко молол глупости. От части потому он ей никогда не нравился.

– Что вы, я давно трезв как стеклышко, просто вчера тут за компанию, ну да так уж получилось, а почему бы и нет, я свободный человек, мне никто не указ… – Марвин положил свою тяжёлую ладонь на плечо Артуру, и тот тут же замолк.

– Ты сейчас бежишь к реке, отмываешься, собираешь себя в кучу и идешь к Туманному холму, понял меня? Кивни если понял.

– П… Понял! Бегу!

Еще не пришедший в себя Артур потряс головой в знак согласия, выбежал из кабака, не забыл, запнувшись о порог, отборно ругнуться, и понесся к реке. Он как никто другой знал: если Марвин что-то просит, не стоит задавать лишних вопросов. Делает он это редко и по большой необходимости. А отказываться себе дороже. Ара, проводив Артура взглядом, тоже вышла из Пятнистой коровы.

– Идем. – Бесчувственно сказала она в пустоту, развернулась и быстрым шагом направилась по старой каменной мостовой в сторону госпиталя.

– Идем. – Вздохнув сказал Марвин.

Дорога была недолгой. Питейное заведение разумно построили недалеко от госпиталя. Далеко тащить подравшихся спьяну никому не хотелось. На подходе к лечебнице их встречали грядки целебных трав и прогуливающиеся на солнышке больные в белых рубахах. Пациенты то и дело останавливались поздороваться с Марвином, спросить у него благословение или житейский совет и уважительно поклониться Аре. С ней никто не заговаривал, слишком уж грозная у нее была репутация, хотя, если честно, не очень правдивая. Дорога упиралась в двери госпиталя. Двери большие и красивые, искусно подогнанные без малейшей щёлочки, ведь больным совсем не полезны сквозняки. Марвин мягко надавил на дверь двумя пальцами, та легко и без скрипа поддалась. Перед ним и Арой открылся длинный коридор со множеством дверей. Внутри больницы было очень чисто и светло. На стенах факелы, под потолком большие, широкие окна. Поскольку сейчас время для прогулки, внутри больных и врачей очень мало. Голоса слышны неразборчиво и далеко. Но Ара и Марвин, разувшись на входе, уверенно двинулись к самой дальней и неприметной двери, с покосившейся табличкой “Йена. Целитель душевнобольных”. Марвин поправил табличку и негромко постучал в дверь костяшкой указательного пальца. Из-за двери сразу же ответил нежный женский голос. Приятный, будто ласковый летний ветер.