Союзник

Бэнкс Анна

— Взаимном уважении, — заканчиваю я за него, и чувствую, что мои щеки настолько краснеют, что от них, наверное, исходит пар.

Кантор смеется еще громче, и толпа за нашими спинами начинает с любопытством оглядываться. Я чувствую их взгляды, которые они переводят то на меня, то на Тарика, слышу их шепот, несмотря на ветер и расстояние. Они думают, что мы торгуемся с Кантором о брачных украшениях. И некоторые из них думают, что мы отличная пара.

— Что ж, хорошо, — говорит Кантор. — Вас объединяет дружба. Значит ли это, что вы двое ни разу не целовались, гм?

Святые

Серубеля, мое лицо сейчас растает. У Тарика тоже, судя по всему. Однако, одному из нас придется произнести ложь. Одному из нас придется положить конец этому вторжению в нашу личную жизнь.

— Конечно, мы не целовались, — говорю я, в то время как Тарик произносит:

— Только однажды.

Я негодующе смотрю на мальчишку-короля. Он пожимает плечами, от моего испытующего взгляда ему неловко.

— Ну, мы целовались, — в конце концов говорит он, глядя на Кантора. — И это была настоящая катастрофа. Мы поклялись никогда больше этого не делать.

Кантор смотрит на меня, приподняв бровь. Я киваю, точно не зная, с чем именно соглашаюсь.

— Знаете, — начинает торговец, интонация его голоса поучительная. — Первые поцелуи почти всегда заканчиваются катастрофой. Поцелуи — это опыт, который требует время, чтобы овладеть им. Почему бы вам не попробовать еще раз?

Я чувствую, что у меня отвисает челюсть. Мы с Тариком обмениваемся испуганными взглядами.

— В этом нет необходимости, — говорит Тарик. — Если это желание появится вновь, я уверен, мы… справимся.

Кантор хихикает.

— Можете зайти в мою палатку, чтобы побыть наедине.

— Может в другой раз, — говорит Тарик, уже схватив меня за запястье, чтобы оттащить от прилавка. — В конце концов мы здесь по официальному делу короля.

Контор держится за живот от хохота, который слышен даже в самом конце ряда палаток, когда мы торопливо проходим мимо них.

12

 ТАРИК

Сай откидывается на спинку стула с угрюмым видом. Это не то выражение лица, которое Тарик хочет видеть у своего самого одарённого Лекаря.

— То, что их всех лечили от Тихой Чумы, может быть просто совпадением, — говорит Сай. Но Тарик чувствует, что он сам в это не верит. — В конце концов, Тихая Чума поразила многих в Аньяре. И лишь немногих она обошла стороной.

Тарик скрещивает руки на стоящем между ними деревянном столе. Сай прав.

— Что еще это может быть? Нефарит? В конце концов, он Великий Судья?

— Ты намекаешь, что нефарит пробуждает в людях худшее? — Сай размышляет над этим, барабаня пальцами по подлокотнику своего стула. — Интересно, как можно проверить эту теорию?

— Но если кто-то действительно хороший, разве нефарит не усилил бы в нем хорошие качества? — предполагает

Сепора. — Ведь не все люди по своей природе злые или безрассудные.

Тарик кивает.

— Возможно. Но добрые дела не разбираются у меня в суде. Я узнаю только ужасное и абсурдное, описанное в свитках. До меня не доходят случаи, когда кто-то ведет себя чрезмерно дружелюбно.

Между ними воцаряется тишина. Тарик отмечает, что это не похоже на Сая. Обычно тот высказывает возможные теории и решения; либо мальчик-Лекарь считает, что это дело не касается лечения, либо ему просто нечего предложить в качестве помощи. Между тем Тарик привык полагаться на Сая, когда появляются такие проблемы и вынужден умерить разочарование, вспомнив, что лекарское мастерство Сая ограничено тем, что тот пережил за свои тринадцать лет.

— Возможно, ты мог бы обсудить этот вопрос с другими Мастерами-Целителям, — мягко предлагает Тарик.

Сай выпрямляется на стуле.

— Конечно, — если он и чувствует себя уязвлённым, он этого не показывает. — Мы только начинаем понимать, как взаимодействуют ум и тело. Возможно, болезнь ума, которую мы наблюдаем, на самом деле является болезнью тела?

Тарик кивает.

— Думаю, нам нужно расширить понимание того, что происходит. Король-Сокол предпочёл бы направлять сбившихся с пути осужденных в Лицей для лечения, а не в тюрьму для наказания. Организуй отделение для новых пациентов и позаботься о том, чтобы их тщательно осмотрели и хорошо о них позаботились. Разумеется, дворец готов финансировать любые дополнительные связанные с этим расходы.

— Я немедленно созову совет Мастеров-Целителей по поводу этого нового указания. Чем еще я могу быть полезен королю?

— Он пришлет сообщение, если ему понадобится что-нибудь еще, друг.

Сепора, вздыхая, встаёт.

— Безумие, чума и надвигающаяся война. У короля и королевы дел по горло. Возможно, свадьбу лучше отложить до тех пор, пока некоторые из вопросов не будут решены.

Несмотря на новые обстоятельства с Большим Советом, Тарик счастлив слышать, что Сепора относится к проблемам Теории, как к своим; в её словах нет злого умысла, только усталость. А ещё её слова говорят о её предпочтениях. Сепора отказалась бы от роскошной церемонии, будь у неё выбор. Но Рашиди настроен на роскошную свадьбу, и Тарик не может заставить себя попросить его немного притормозить. У него возникло ощущение, что советник делает это не ради Тарика и Сепоры, а ради короля Кноси, который желал бы только лучшее для своего сына. Кроме того, отец всегда поддерживал традиции Теории.

Тем не менее роскошная свадьба, на фоне всего происходящего, кажется скорее обременительной. Без сомнения, отец бы это понял. Да и в этот момент грандиозная свадьба вообще кажется маловероятной. Как бы то ни было, этим вечером ему не особо хочется возвращаться домой. Он собирается призвать Сепору к ответу за ложь и обман о других Создателях. Может стоит это отложить. Подождать, пока он не узнает, что решит Большой Совет.

Дурак! Независимо от того, какой ответ он получит от Совета, его будущая королева многое от него скрывает. Кто знает, какие ещё секреты она хранит?