Создать героя
Шрифт:
Глава 4
Гном, пивший слишком много молока
Деревня Зареша
После выхода Валерьяна
Постояв немного перед дверью, за которой скрылся ушедший в реал котэ, я вздохнул и хмыкнул. Хороший парень. Даже не смутился, когда узнал, что завёл компанию с чудаковатым старпером. Многие на его месте постарались бы просто вежливо расстаться, опасаясь за своё будущее спокойствие. А может и невежливо.
Да что там, котофей задумал даже попробовать скрафтить пушку, стреляющую взрывными флакончиками. Я поначалу засомневался в этой идее, но Валерьян меня
Задумка была толковая, но хлопотная. В реальности я бы собрал такой аппарат за пару дней, при наличии материалов. Но то реал! Обитель мата, изоленты и высоких технологий. А тут чистая дикарщина, напополам с магией. Методы придётся осваивать чуть ли не с нуля.
Ну да ладно, нечего зря наперёд загадывать, война план покажет. Вызвав интерфейс, я глянул на иконки усталости и жизненных потребностей настоящего тела. Естественные нужды типа голода и зова природы горели стабильным жёлтым цветом. Тут всё нормально. Температура, пульс и давление тоже в порядке. На удивление. А вот иконка мозга перемигивалась жёлто-оранжевым, оповещая о накапливающейся усталости.
Руководство убедительно рекомендовало прекращать игру, когда любая иконка станет стабильно оранжевой. Пропустить этот момент было сложно. Сигналы об оранжевом статусе любого из состояний тела переставали скрываться и были видны даже при выключенном интерфейсе. Причём, довольно назойливо. Появление красного статуса приводило к принудительному разъединению. Шлем даже мог самостоятельно вызвать врачей, если фиксировал признаки аномального поведения сердца или мозга.
В общем, защита была на высоте. По крайней мере, на бумаге. Но проверять её я как-то не собирался. На сердце не жаловался ни разу в жизни. А доводить остатки своих старых мозгов до красного статуса, когда гарантированно начинаются сильные головные боли, точно не планировал. Поиграю ещё пару часиков, пока оранжевый не замаячит, и пойду ужинать. Запах жареной картохи в два часа ночи, мммм! Думаю, я отличный сосед.
Лениво спустившись по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж постоялого двора, я подошёл к хозяину, скучавшему за стойкой обеденного зала. В помещении стоял лёгкий гомон от деревенских выпивох.
– Любезный, а что у вас есть горячительного?
Лысый пузан с выражением вяленой воблы, не изменившись в лице, начал уныло перечислять ассортимент. Можно было бы вызвать классическое окно торговли, чтобы не тратить время, но разве для этого я шёл в «Аркадию»?
– Пиво светлое, пиво тёмное, - монотонно бубнил пузан, - вино эльфячье, настойка клюквенная, мухоморная, на хмырь-траве и «Орочья дубина».
Перечислено в порядке повышения градуса, видать? Вот только после городских таверн как-то...
– Жиденький какой-то выбор, - нахмурился я, приглаживая бороду.
– А где «Гуляй-кулак»? «Веселитель баб»? «Драконья слеза», в конце концов.
– Будь ты росту поболе, я б сказал, что ты о косяк дверной темечком-то задел, когда вошёл, - съязвил хозяин.
– Совсем в городах своих зажрались, «Драконью слезу» им подавай. Да откуда
– Мда...
– суровая правда вдребезги разбила мои надежды.
– А я-то надеялся, что хотя бы в деревне найду что-то особенное. Что, совсем ничего? Может, бабка какая гонит бронебойный самогон, а?
Деревня без самогона - не деревня. Это я ещё пацаном понял, когда приезжал летом в гости к деду.
– Веришь нет, но сейчас никто не гонит, - пожал толстяк плечами.
– Хотя был тут один кузнец...
– Тааак, продолжай, - кивнул я, почуяв запах информации. А то и, быть может, даже квеста.
– Жил у нас раньше земляк твой. Гном по имени Тарагар. Кузню держал. Подковы ковал, гвозди, мечи для стражи деревенской. Хреново, правда, ковал. Потому, наверное, и в деревню пришкандыбал, а не в город какой.
– Ближе к теме, хозяин!
– я пренебрежительно махнул рукой.
– История его жизни меня не интересует.
– Всё вам, городским, невтерпёж...
– поморщился он, продемонстрировав, как выглядит поморщившаяся вобла.
– Я уже самую суть излагаю. Кузнец он был скверный, в общем, но народ на это глаза закрывал. Поелику гнал Тарагар совершенно лютую бормотуху по какому-то секретному подгорному рецепту. Уж не знаю, как вы вообще в своих шахтах что-то гнать умудряетесь. Из камней, что ли...
– Да откуда мне знать, - пожал я плечами.
– Отродясь в шахтах не бывал. Ну, и где теперь тот кузнец со своим рецептом?
– Как вы, гномы, говорите, с предками встретился, - хмыкнул пузан.
– Чушка ему железная на голову упала с полки. А может, приголубил кто. Но прям там Тарагар и откинулся. Вместе со своим рецептом.
– И что, никаких запасов не осталось? Чтоб гном - и заначку не схоронил? В жизни не поверю.
– Была у него заначка, как же без неё, - согласно кивнул хозяин.
– Одна бутыль. Хотели мы её по кругу пустить, помянувши. Но голова наш деревенский приказал бутыль ту прямо с ним и закопать. Мол, чтобы ему там не обидно было. Вы, кажись, как-то по другому своих померших спроваживаете. Кря... Крю... Э...
На лице пузана проявились признаки серьёзной умственной деятельности. Не перегрелся бы.
– Кремация, что ли?
– в большинстве историй, что гномы, что орки, предпочитали своих мертвецов сжигать. На корню решая проблему с беспокойными кладбищами.
– Во, точно! Слово-то какое выковыристое, «крюмация». А у нас таких обычаев нет, сам понимаешь. Вот и оставили Тарагару бутыль на откуп.
– Тьфу ты, пропасть, - я разочарованно пнул стойку.
– Ну так что, берёшь чего, не?
– любезно поинтересовался пузан.
– Да ну, - я отмахнулся.
– Это всё я пробовал. Новенького бы чего испить, ядрёного. Эх.
Оставив воблаподобного хозяина постоялого двора апатично протирать стойку, я вышел на улицу. Солнце уже давно зашло и теперь из-за крыш домов осторожно выглядывал диск неестественно большой луны. Я поймал себя на том, что машинально пытался размять спину, не издававшую ни единого хруста. В игре радикулита нет, а привычка никуда не делась...
Итак, чем же теперь заняться? От мысли просто выйти пораньше и отдохнуть от игры, стало тоскливо. Это в ней я отдыхал, а там, снаружи, ждали только больные суставы и опустевшая квартира одинокого старика. Нет уж, буду сидеть тут до последнего.