Создатели
Шрифт:
К молниям прибавился пар, запах от горящих насекомых был даже приятен, но к нему примешивался запах горящих тел нападающих, и этот паленый смрад приятным назвать было никак нельзя.
Единорог всхрапнул, раздув ноздри. Похоже, запах не нравился и ему. Алексей сделал шаг в его сторону и, покрыв одну руку другой, положил животному на холку, успокаивая.
Каллиграф шагнул вперед, навстречу завесе из молний, и начертил на земле еще что-то — размашисто, как бы небрежно, очень широкими движениями. Ему даже пришлось сделать несколько шагов сначала вперед, потом в стороны, настолько
Ветер, похожий на ураган, пришел неожиданно, из-за спины. Лекс вцепился в шкуру единорога, теперь уже обеими руками. Два невозмутимых воина удержались, твердо упираясь коленями в песок. Гунн от неожиданности пошатнулся, качнулся вперед. Ему пришлось упереться в песок обеими руками — кулаками, как борцу сумо, потому что свои секиры он так и не выпустил.
Ураганный ветер понес вперед все. Песок — местами даже оголил базальт. Насекомых — они взлетали тысячами и улетали куда-то вглубь порядков противника, как самоубийственный десант далеко за линию фронта. Огонь — его прижало к поверхности и тоже отнесло назад. Лекс прикинул, что сполохи пламени должны были накрыть метров десять, а то и все двадцать по фронту, оставив на эту глубину вместо армии агрессоров лишь пепел и угли.
Каллиграф снова шагнул вперед. Правда, теперь ему пришлось найти место, где бы нарисовать еще один иероглиф. Он остановился на островке из песка, опустился на колени под давлением ветра и начертил следующий иероглиф прямо пальцем.
Ветер стих.
Вместе с ним исчез и огонь. Вал, разделяющий две армии, оказался сначала выжжен, а затем сметен ураганом. Так что теперь Лекс мог видеть, что творится в глубине. Армия врага, потрепанная, изъеденная термитами, огнем и ветром, перестала выглядеть так грозно, как вначале, но все еще стояла на месте. И не казалась ни меньше, ни слабее.
Из термитников с новой силой посыпались насекомые, стараясь успеть к пиршеству на той стороне.
Каллиграф поднялся, выбрал место поровнее, наклонился, разгладил песок ладонью и использовал ровный участок, чтобы нарисовать еще один иероглиф.
Если бы Лекс не увидел этого своими глазами, он бы не поверил. После того как учитель ударил по песку, ставя печать, армия пурпурного пришельца заволновалась и начала прямо на глазах распадаться и рушить ряды. На уродливых, как показалось Лексу, лицах солдат появился страх, как будто они только сейчас осознали, во что ввязались. Наступающие термиты лишь подогревали эту панику, их вторая волна начала вклиниваться в уже и так нестройные ряды агрессоров.
Сначала побежал один, потом сразу несколько. Затем кинулась бежать вся армия, бросилась куда-то назад, к тому месту, где надеялась найти спасение, которого, очевидно, найти было невозможно. Воины были не в своем мире, проиграли битву, и, похоже, в ближайшее время к этому должно было добавиться предательство их хозяина.
Лекс решил, что сейчас игрок сбежит. Но тот стоял на месте, окружив себя жидким строем солдат, которых смог удержать. Тех, что находились совсем близко от него и не поддались страху.
Каллиграф решительно двинулся в его сторону. Две колонны термитов текли по обе руки от него, защищая, прикрывая, не
Лекс ударил единорога по холке, отправляя его вперед. Животное беззвучно ринулось в сторону игроков, увлекая за собой и троих воинов. Они побежали за единорогом без дополнительной команды, лишь заметив, как он пронесся мимо.
Лекс хотел, чтобы они помогли Каллиграфу в финальной схватке. Похоже было, что его учитель собирался сойтись с врагом врукопашную, и мальчик сомневался в бойцовских навыках немолодого китайца. Понятно, что все они там сплошные мастера единоборств, но учитель перестал напоминать ему бойца с ринга. Он походил на… учителя, не более того.
Успел только единорог.
Да и то его участие в финальной схватке было весьма декоративным. Животное вклинилось между солдат, встало на дыбы, подмяв под себя сразу несколько воинов. Кто-то из них поднял меч, и Лекс испугался, что сейчас единорогу все же не поздоровится, но никто из врагов ничего не успел сделать.
Воспользовавшись замешательством в тонкой цепочке защитников, Каллиграф скользнул мимо них и оказался рядом со вторгшимся в его мир чужаком. Но устраивать поединок не стал. Лишь поднял свою кисть, и ударил ее пяткой врага в лоб, оставляя на нем печать, ярко-красную, более светлую, чем одежда проигравшего.
Печать вспыхнула. Чужак бросил оружие, что держал в руках, и схватился за голову. От печати вниз по его телу, по рукам, прижатым к вискам, потекли несколько ручьев из мелких светящихся иероглифов, словно цепочки термитов, светящихся так ярко, что их было видно даже сквозь одежду. Каждый значок раскалялся докрасна, почти сливаясь с алыми одеждами проигравшего, а потом светлел, накалялся до ярко-белого цвета, прожигая кожу, тело врага изнутри.
Лекс выдохнул. С момента начала нападения не прошло и нескольких минут.
— Можно я заберу этих с собой? — Лекс смотрел на единорога, которого гладил гунн. Невозмутимые тихо сидели рядом, оглядываясь по сторонам.
Каллиграф кивнул.
— Помочь вам с уборкой? — спросил мальчик.
Каллиграф помотал головой:
— Мне будет проще почистить здесь одному. Как ты знаешь, чужое присутствие слегка усложняет задачу. Отправляйся к себе. Тебе сегодня тоже перепало немного новых сил, надеюсь, ты сумеешь ими распорядиться.
Лекс кивнул.
— А почему он не сбежал?
— Потому что не мог, — равнодушно ответил Каллиграф. — Я не нападаю, но я не идиот. Любой, кто приходит в мой мир, не может уйти без моего разрешения. Это полезный навык, советую тебе его освоить. Научись удерживать врагов в своем мире. Иначе они всегда будут сбегать. Но только для того, чтобы подготовиться получше и напасть снова.
— Последний раз я прыгнул вслед за нападавшим, — сообщил Лекс.
— И выжил после этого? — удивился учитель. — Ты глупее, чем я думал, хотя, возможно, и сильнее тоже. Сильнее, чем кажешься на первый взгляд. Тоже полезное качество здесь. Слабые всегда ищут жертву слабее себя. И если они ошибаются, то это только идет тебе на пользу.