Созерцатель
Шрифт:
— Сын! Это не мама. Мы сейчас найдём нашу маму. Я тебе обещаю. Но давай договоримся, что ты не будешь меня доставать, — он легонько тряхнул сына. — Иначе мне придётся тебя усыпить.
Как бы поняв, о чём его просят, поле малыша сделалось спокойным.
— Вот и прекрасно, — Мет опять легонько тряхнул сына. — Ведь можешь. Уходим! — произнёс он, махнув рукой в сторону Атры.
— Я чувствую несколько биополей неподалёку, — на удивление Мета, с тревогой в голосе заговорила харрана. — Они беспокойны.
— Теперь нам никакие биополя не страшны. Нас трое. Верно сын? — Мет легонько тряхнул сына и шагнул в сторону
Атра попятилась и вышла в коридор. Мет вышел за ней.
— Где биополя? — поинтересовался он.
— В той стороне, откуда мы шли.
— Почувствуешь агрессию с их стороны — уничтожь. Жизнь сына мне дороже их жизней.
Харрана не ответила. Плотнее прижав сына к себе, Мет шагнул в обозначенную Атрой сторону.
3
Младший офицер космического флота зоторов, бывший адъютант адмирала Марр Мартинн, Иввор Хоррт внимательным взглядом обвёл сидящих перед ним трёх капитанов: они сидели за столом одного из фешенебельных ресторанов столицы цивилизации зоторов Лонны, в закрытом от посторонних взглядов зале.
— Он уже в тюрьме службы безопасности, в восьмой камере, — негромким голосом заговорил он. — Самое время вытрясти из него душу. Смерть адмирала Мартинн его рук дело. Он должен за неё ответить перед цивилизацией зоторов.
— Я слышал, что есть официальное постановление о его аресте и преданию трибунала, — высоко вскинув брови произнёс один из капитанов, по имени Крукк. — Со службой безопасности шутки плохи.
— Регат приостановил его действие, — лицо Иввора исказилось неприятной гримасой. — Знакомый офицер из службы безопасности Кроттор сказал, что они получили приказ об его охране и сопровождении.
— Ты хочешь, чтобы мы напали на охрану? — капитан Крукк громко хмыкнул. — Да десантники нас перещёлкают, как насекомых.
— В охране офицер и два десантника. Но никто на них нападать не будет, — Иввор махнул рукой. — Их дело следить, чтобы он не убежал. Он в камере. Там мы его и накроем. С ним какая-то стерва. Скорее всего где-то подцепил для своего развлечения. Она не в счёт.
— Больше ты ничего не придумал? Стрельба в тюрьме службы безопасности, — с явным возмущением в голосе произнёс ещё один капитан — Свободдан.
— Никто не собирается стрелять, — Иввор поморщился. — Я уже думал об этом. План такой. Его сын находится в той же тюрьме, в одной из изолированных камер. От него все надзиратели тюрьмы на ушах стоят, их уже более десяти в реанимации. В тюрьме есть огромный криостат: приволокли, чтобы заморозить его сына, но пока решение об этом не принято, Регат ещё на что-то надеется. Для заморозки там есть два больших манипулятора с переносными криотанками. В принципе, это обычные манипуляторы, только у них за спиной вакуумный насос с емкостью, который гоняет специальный хладоген для быстрой заморозки. Чтобы им заморозить человека нужно всего пара мгновений.
— Откуда тебе всё это известно? — поинтересовался четвёртый, из присутствующих, капитан — Трассат.
— При нападении археев на космодром адмирал и несколько старших офицеров космофлота были ранены и их доставили в Медицинский Центр космофлота. Там и была эта система заморозки. Я был там и видел, как замораживали одного из старших офицеров, потому что он был в очень тяжёлом состоянии и таким образом
— И каковы наши действия? — поинтересовался капитан Крукк.
— Сейчас мы все идём к тюрьме. У меня глайдер бывшего адмирала. Нас никто ни в чём не заподозрит. Двое: я и ты… — Иввор ткнул пальцем в капитана Крукка. — Заходим туда; спускаемся в подвал, усыпляем охрану, — он сунул руку в карман куртки и достал какой-то предмет. — Это соннар последней модели. Два часа сна охране гарантированно обеспечено, — он убрал предмет в тот же карман. — Забираемся в криоманипуляторы и идём к восьмой камере. Ты, — он ткнул пальцем в сторону капитана Трассата, — стоишь на первом уровне со сканером связи и если кто-то вознамерится пойти в подвал, дашь знать. Ты, — он переориентировал палец на капитана Свободдана, — ожидаешь в глайдере. Как только мы выходим, подаешь глайдер к выходу и мы быстро уходим.
— Ты уверен, что эта затея будет иметь у нас успех? — с усмешкой в голосе заговорил капитан Трассат. — Может всё же дождаться трибунала.
— Я же сказал… — Иввор повысил голос. — Регат остановил трибунал на неопределённое время. Дождётся, когда он опять уйдёт. Этого нельзя допустить. С ним нужно покончить раз и навсегда.
— А не проще его усыпить твоим соннаром? — произнёс капитан Крукк.
— Он имеет достаточно мощное психотронное поле, — опять заговорил Иввор. — И я не уверен, что он им не управляет во сне. А у быстро замороженного все процессы в организме останавливаются. Навряд ли при абсолютном нуле можно чем-то управлять.
— Ты точно знаешь в какой он камере? — поинтересовался Крукк.
— Абсолютно!
— А если твой соннар не подействует на кого-то из охраны. Он ведь может помешать? Или поднять тревогу?
— Думаю, мы сможем с ним договориться. Многие в цивилизации заинтересованы в его смерти, — Иввор покивал головой. — Нам пора. Его могут куда-то перевести и мы не успеем.
Он поднялся и шагнул к выходу.
На площади перед тюрьмой не было ни одного летательного аппарата и траппер с офицерами космического флота Зоторы почти бесшумно опустился неподалёку от входа, напротив широкой стеклянной двери. Поднявшись, офицеры обменялись рукопожатием. Иввор, Крукк и Трассат, вышли из летательного аппарата и направились ко входу в здание тюрьмы. Когда они были на полпути ко входу, из него вышел мужчина в какой-то странной серой одежде.
— Кто это? — с тревогой в голосе произнёс Крукк.
— Думаю какой-то надзиратель, — заговорил Иввор, сунув руку в карман, где лежал соннар. — Если поинтересуется, скажем, что идём к осуждённому капитану космического флота. Он ранен и сейчас отбывает своё наказание не в камере, а в медицинской палате, пока не выздоровеет. Такой капитан есть. Это правда.
Когда они подошли вплотную, мужчина шагнул им навстречу. Ивор понял, что ошибся с профессией мужчины. Он вспомнил, что уже встречался здесь с ним и насколько знал, он был психоаналитиком, но его имени не помнил. Он широко улыбнулся мужчине.