Созвездье Пса
Шрифт:
…Нет, Свет, мы тут в Хергороде не все такие психи. Вот молодежь, что у сараев, те люди как раз нормальные. Конечно, я понимаю, с нами интереснее, где такой зверинец еще сыщешь? Вот Лука — каков, а? Орел! Неужели не орел? Но все равно уверен, таких, как мы, ты у себя в Магадане не встречала. Конечно, конечно, в этом, как его, Сахалинске-Камчатском…
Востроносая, впрочем, настроена вполне миролюбиво. Она уже наблюдала нечто подобное, причем не единожды — когда бичи зарплату пропивают. А вообще здесь действительно интересно. Она никогда
Ну уж нет, рассказать будет что. А что касаемо бичей, то еще вопрос, кто кого перебичует! Это ведь «Рисказка покуда, гулянка только в силу входит. Как по-твоему, о чем сейчас Лука размышляет? О криогенном резании? А вот и нет. Сейчас он скажет одно волшебное слово…
Наша гостья слегка обижена — она, конечно, думала, хоть и не высказывает сие вслух, что все это затеяно ради ее вострого носика. Не спорю, первоначально так и замышлялось, но беда в том, что пьянка имеет свои законы, средство становится целью…
Вот сейчас! Допьют только.
Я не ошибаюсь. Пока мы с гостьей мило беседуем, банка почти опустела. Сейчас тюлень с Буратиной в последний раз поднимут кружки. Еще минута… Точно.
…Мало!
Ну вот. Света, волшебное слово сказано.
Лука серьезен и собран. Надо идти — в «Легендарий», а еще лучше в «Дельфин», у него там швейцар знакомый. Надо взять еще, потому как…
…Мало!
Оставляю гостью, обхватываю тюленя за мягкие плечи, в сторону отвожу. Лука, да брось ты, мы же и так косые. Еще менты заметут, ей-богу! Да и чего ты возьмешь — на часы взгляни!..
Ошибка — страшная и непоправимая. Последнего говорить не стоило ни в коем случае. Лука почуял трудную, но вполне разрешимую задачу, более того — почуял вызов. То есть как это не возьмет?! В «Дельфине» есть швейцар, он всегда готов… И вообще, надо добавить, мы же ни в одном глазу…
Тут уже пытается вмешаться Света, что-то говоря о принципе разумной достаточности. Кажется, она слегка перепугалась — процесс превращения усатого толстячка в разбушевавшегося кентавра и в самом деле впечатляет. Но на помощь Луке приходит Буратино. Он лично берется подстраховать нашего тюленя в этом трудном деле.
…Мало, мало, еще, мало, глотнуть, хлебнуть, мало, мало, ни в одном глазу, ни в другом глазу, мало, мало, считай, и не пили, считай, и не пробовали, мало, мало…
Мало!!! Нет, это уже бесполезно. В одно мгновение наша. компания теряет две пятых своего состава. Ну вот, погуляли… Эй, Борис, спишь? Слушай, давай чай заварим. Свет, ты чай будешь?
Чаепитие действует умиротворяюще, и включенная по этому поводу лампочка перестает раскачиваться. Но все-таки желтое чудовище лучше было не дегустировать. Что, Борис, отбиваешься? Тогда ставь будильник. Спи, а мы тут посидим, надо же этих гавриков дождаться!..
Лампочка гаснет. Щербатая луна заглядывает сквозь давно немытые стекла…
…Вдвоем с чужачкой,
Первой надоедает ждать Свете. Она дергает носиком и заявляет, что, пожалуй, отправится к себе на. Древнюю, потому как впечатлений хватает. Не спорю, но все-таки предлагаю компромиссный вариант. В город дорога одна, заблудиться трудно, так почему бы нам не встретить припоздавших орлов? Чем сидеть тут в сигаретном дыму… Заодно ночным Хергородом полюбуемся — для пущей экзотики.
Очки блеснули в лунном свете. Предложение принято.
Штормовку на плечи. Сигареты… Спички…
Хергород лежит тихий, в неверном свете уходящей к невидимому горизонту луны. Скоро полнолуние, скоро оденется белым камнем ночная трава на Западном городище… Лунный смех в ушах, черные мертвы улитки на сухих стебельках.
…Зачем ты здесь. Луна? Зачем ты пришла, луна?
Ты мне не бог, луна. Чего ты ждешь, луна?..
Отходим недалеко — аккурат туда, где некогда Маздон оборудовал свое ночное лежбище. Тихая такая долинка… Маздон сейчас далеко — мирно спит в своей камералке.
Дальше — тропинка, черные ряды сараев, пустая Эстакада… В глазах у Светы что-то странное. Лунные блики играют на стеклах очков. Смеется — негромким дунным смехом.
Змеиный год на дворе.
Очки падают в траву. Вслед за ними неслышно скользит штормовка, и я с запоздалым сожалением вспоминаю о сигаретах, оставшихся в кармане. Помнутся, жалко.
…Лунный свет на руках, лунный свет на губах, лунный свет на лице, лунный плеск в ушах, лунный, лунный, лунный…
Правды некуда деть — добродетель пресна. Слишком долго терпеть ради вечного сна. Херсонес! Херсонес! Ты отверг добродетель. Здесь руины теперь. Участь грешных ясна.
Пачка уцелела, целы и спички. Правда, потерялись очки, но после минуты поисков они возвращаются на законное место. Что ж, курим… Жаль, конечно, что без фильтра. Ничего, в конце концов, в городе можно прикуцить пачку болгарских…
Над нашими головами те же созвездья, что грели меня вчера возле умирающего костра. Странно, это было только вчера! Херсонесское время — вещь дискретная. Да, Свет, мы аккурат с гор, если хочешь, могу дорассказать то, что Борис не успел. Вот там и вправду было холодно…
Странно, по моим расчетам ночь должна уже давно кончиться. Впрочем, сна
— ни в одном глазу. Но все-таки как здесь ни мило, однако даму пора провожать Домой, дабы успеть и самому соснуть часок или даже полтора, если повезет.
В предрассветных сумерках ее лицо кажется со-Ршенно обычным — усталым, слегка помятым. Говорить не о чем, из обычной вежливости предлагаю встретиться где-нибудь в городе, скажем, у почтамта, что на Бэ Морской, в шесть, запоздало понимая, что в такую жару ехать в Себасту — истинная пытка. Спать, спать, спать… Хорошо, что Древняя рядом — спуститься к воротам, затем триста метров по асфальту…