Спанки
Шрифт:
— Все прекрасно. Никакой агорафобии она не подвержена. Просто она ужасно боится мальчиков, поскольку уверена, что они будут исподтишка подсмеиваться над ней. Насколько я понял, толстеть она начала сразу после смерти брата?
— Ты можешь как-нибудь помочь ей?
— Уже помог, — ответил Спанки, усаживаясь на свободный стул в конце стола.
— Эй, это же место Джои!
— Мартин, он ведь умер. Ты сам мне это сказал. Кстати, от чего он умер?
— От простуды, — ответил я.
— Основательно, похоже, простудился.
— Простуда переросла в воспаление легких. Так что ты все же
— Пока не могу тебе этого сказать. Не хочу тревожить раньше времени. — Он смотрел, как Джойс зачерпывает для мужа большую порцию соуса. — Бог мой, ну и вид у этих отбивных! Она их что, в ядерном реакторе готовила?
— Что ты имеешь в виду, говоря, что не можешь пока мне этого сказать? Так ты все-таки поможешь ей или нет? Она же уже почти до ручки дошла!
— Об этом я тоже позаботился. Я дал ей лекарство, срок действия которого неограничен и которое избавит ее от слишком серьезных беспокойств по поводу того, что я сделал. Когда ты через несколько недель снова увидишь ее, ты не поверишь собственным глазам. Так что Лаура меня уже не волнует — ее проблема разрешится сама собой. В данный момент меня гораздо больше беспокоит твой отец.
— Что это ты тихий такой сегодня, Мартин? — спросила мать. — Хочешь добавки?
Я взглянул на подгоревшую отбивную и гору переваренных, похожих на размазню овощей.
— Нет, спасибо, не надо.
— Просто он фанатично предан своей работе. Только о ней постоянно и думает. А как насчет Джоуи? Ей ты можешь как-нибудь помочь?
— Ну, это будет зависеть... Кстати, я уже осмотрел ее мозг — надеюсь, ты не стал бы возражать против этого. Следует признать, что она у тебя довольно-таки нечувствительная женщина, хотя с недавних пор смутно ощущает, что перестала удовлетворять запросам твоего отца. Уже довольно продолжительное время они не занимаются сексом, и все же ей непонятно, что именно она делает не так. Если я смогу поставить твоего отца на ноги, это позитивно отразится и на матери. Ей необходимо вновь обрести уверенность в себе. Ты наверняка заметил, что отец почти не смотрит на нее. Надеюсь, ты и сам догадываешься, что у него есть женщина на стороне.
— У Гордона? — Я вытаращил на него глаза. — У моего старика?! Да ты что, шутишь?
— Он встречается с женщиной, которая работает в их бухгалтерии, причем связь эта, насколько я могу судить, возникла довольно давно. Иногда они остаются после работы и занимаются любовью прямо у него в кабинете.
— Какая мерзость!
— Кому ты это говоришь? Я и копнул-то его мысли всего лишь для того, чтобы получить самую малость фоновой информации, но при этом никак не рассчитывал, что споткнусь о такие бесстыдные фантазии. О, это вообще черт знает что такое! Впрочем, теперь я по крайней мере располагаю кое-каким материалом для последующей работы. Пожалуй, мне удастся помочь ему.
— Хорошо бы еще и с матерью разобраться.
Мы оба повернулись и увидели, как она смотрит на мужа в надежде услышать хоть одно доброе слово.
— Как только в нем произойдут определенные перемены, она тоже изменится, хотя я уже сейчас мог бы попробовать избавить ее от этой страсти к бесконечным чисткам и уборкам. Я подумаю над этим. Ну что ж, а теперь позволь оставить
— Постои, куда это ты собрался?
— Хочу проверить состояние фундамента этого дома. Перед уходом мне надо еще кое-что сделать. Я устрою все так, что коррекция произойдет не сразу, она будет осуществляться постепенно, а потому потребуется минимум три недели, прежде чем ты заметишь какие-то перемены в своей семье. — Спанки прислонился к дверному косяку и стал пристально осматривать потолок. Со стороны могло показаться, что он что-то выискивает. — Ты не знаешь, где они застраховали свое имущество?
— Так сразу и не вспомню. А зачем тебе?
— Да нет, это так, не важно. Я и сам легко узнаю. Отец тем временем продолжал молча жевать твердое мясо, тогда как мать неотрывно смотрела на него, даже не прикоснувшись к своей еде. Ни один из них не обратил внимания на то, что мой взгляд прикован к входной двери.
— Ты действительно считаешь, что они изменятся?
— Это я тебе гарантирую.
— Но ты же не собираешься причинить им какую-нибудь боль, так ведь? Я хочу сказать — Лауре, которая сейчас такая вот, ну и вообще...
— Обещаю тебе, что ничто из того, что я сделаю, не причинит им никакого физического вреда, хотя происходящие в процессе работы внезапные перемены обычно вызывают некоторое эмоциональное потрясение. Но ведь нельзя же сделать омлет, не разбив...
— Учти, Спанки, что я люблю их. Я знаю, что они тебе не особенно понравились, но другой семьи у меня нет.
— Я знаю, что они тебе небезразличны. Кстати, перемены, которые произойдут в их жизни, благотворно скажутся и на тебе. Но для этого тебе надо набраться лишь немного терпения. А сейчас, чтобы все получилось как надо, я прошу, тебя оказать мне одну услугу.
— Говори, что от меня требуется. Постараюсь сделать все, что в моих силах.
— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы на протяжении трех недель ты совершенно не контактировал с ними.
— А если они сами свяжутся со мной и скажут, что им необходимо срочно видеть меня?
— Уверен, что именно так и будет, однако тебе придется совладать с искушением повидаться с ними. Вне зависимости от того, как часто они будут звонить тебе или сколько посланий направят в твой адрес, ты оставишь их без внимания. Это мое непременное условие. Если ты нарушишь его, то тем самым серьезно осложнишь мою задачу и даже сведешь на нет все мои усилия. Принимаешь мое условие? В подобных делах, Мартин, без взаимного доверия никак не обойтись.
Я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Он коренным образом менял мой собственный мир, это касалось только меня, поэтому я не особенно волновался. Сейчас же речь шла о жизни близких мне людей. И кроме того, я не должен был забывать, что однажды я ему не поверил, и он ушел. Вторично рисковать я уже не мог, тем более когда моя жизнь наконец-то стала реально меняться к лучшему.
— Ладно, — сказал я. — Обещаю не вмешиваться.
— Молодец, — осклабился Спанки, в руках которого, откуда ни возьмись, появилась лопата с длинным черенком. Взмахнув ею, он проговорил: