Спанки
Шрифт:
По мере того как приступы боли исторгали из моей груди спазматические волны горячего дыхания, я принялся бубнить про себя, как молитву, как заклинание:
“Всего лишь иллюзия. Просто фокус. Похоже, Спанки, что тебя охватило отчаяние, коль скоро ты так и не придумал ничего более стоящего”.
Между тем кровь по-прежнему исторгалась из моего тела.
Я снова попытался было остановить ее, но понял, что не смогу. Спанки был где-то здесь, в этой самой квартире; он просто обязан был находиться рядом со мной. Я был совершенно уверен, что его галлюцинаторная власть действует, только когда жертва
Чувствуя, что боль чуточку отступила, я осторожно поднялся на ноги и заковылял к двери. Теперь я уже отчетливо ощущал его присутствие, чувствовал, буквально в нескольких футах от себя, излучаемую им энергию-
И тут вдруг боль стихла — так же внезапно, как и появилась. То ли он сам снял ее, то ли это я создал иллюзию, будто лишился сознания. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что пол повсюду абсолютно чист. Я все еще был в поту, а грудная клетка по-прежнему готова была разорваться под яростными толчками сердца, однако ужас надвигающейся смерти заметно поумерился, и я испытал чувство абсурдной, ошеломляющей благодарности ему за то, что он выпустил меня из своей жестокой хватки.
— Боли неведома усталость, — проговорил Спанки, прислонясь к косяку двери и держа руки в карманах пиджака. — Она может продолжаться без конца, постепенно усиливаясь и распространяясь буквально на все органы. Когда тебе начинает казаться, что хуже быть уже просто не может, боль вдруг удваивает свой натиск, и в итоге ты принимаешь решение покончить с собой. Однако меня подобный исход никак не устраивает. Скажи, Мартин, что бывает, когда ты не оплачиваешь счетов за электричество?
Я все еще стоял, согнувшись, не рискуя распрямиться из страха, что в любой момент спазмы в желудке могут возобновиться с новой силой.
— Ответь мне, Мартин. Ты же не хочешь, чтобы тебе снова стало плохо.
— Свет... Они отключают свет.
— Ага, таким образом, ты понимаешь принцип расплаты за долги. Для начала и это неплохо. Ну так вот, я пришел, чтобы предложить тебе иную форму погашения твоей задолженности.
Я промолчал.
— Отдай мне Лауру. Убей ее для меня. Она была хорошей девочкой, однако девицы подобного типа становятся еще лучше, когда умирают.
Реакция моего тела оказалась более замедленной, нежели я рассчитывал. В тот самый миг, когда я набросился на него, он молниеносно метнулся в противоположный конец холла.
— Мартин, ты все равно не сможешь ничего со мной сделать. Не забывай, что я ненастоящий. Ты же сам это говорил.
Я схватил с кухонной стойки непочатую бутылку вина и изо всей силы запустил ее ему в голову, однако промахнулся, и она с грохотом врезалась в стену, разбрызгивая вокруг алую, как кровь, жидкость. Теперь шло в ход все, что попадалось мне под руку. С дикими воплями я метал в него ножи, стул, металлический подсвечник, однако мое импровизированное оружие не достигало цели: Спанки перемещался слишком быстро, сводя на нет все мои усилия.
Удар лампы о кофейный столик сопровождался оглушительным звоном стекла. Потом я схватил принтер от своего компьютера — в общем-то довольно нелепое оружие, сделанное в основном
— Когда наиграешься вдосталь, — услышал я голос неожиданно возникшего у меня за спиной Спанки, — постарайся запомнить вот что: чем дольше ты будешь продолжать сопротивление, тем болезненнее окажется процесс моего вхождения в твое тело.
Сказав это, он нанес мне по голове мощный удар кулаком и исчез.
В углу комнаты что-то горело, беспрестанно звонил телефон. Я успел запомнить оглушительный стук во входную дверь квартиры, но затем у меня в очередной раз скрутило живот, и мой истерзанный рассудок отключился.
Я рухнул на диван, погружаясь в забытье.
Утро встретило меня ярким светом и тишиной.
Стекло висевших в гостиной часов оказалось разбито, похоже, они все еще ходили. Было без четверти восемь. Я сел и робко ощупал голову. С желудком было намного лучше, чем накануне, и это уже обнадеживало. Руки и грудь были покрыты синевато-черными ссадинами и синяками. Квартира выглядела так, словно в ней побывало стадо буйволов. В воздухе стоял едкий запах горелой пластмассы. Одна стена основательно обгорела, на полу валялся обуглившийся остов торшера. Электричество отрубилось, пол был залит водой, вытекавшей из переполненной ванны, водосток которой оказался забитым осколками туалетных принадлежностей.
Я осторожно ступал среди увядающих роз и поблескивающих осколков хрусталя. Створки платяного шкафа в спальне оказались распахнутыми настежь — вся одежда, предоставленная Спанки в мое распоряжение, исчезла. Исчезли и другие вещи: мои наручные часы, бумажник, еще что-то — что именно, я толком еще не успел разобраться. Впрочем, в данный момент это меня совершенно не волновало. Все эти вещи больше не представляли для меня никакой ценности. Мой мозг занимала одна-единственная мысль: как найти выход из создавшегося положения, как навсегда избавиться от даэмона.
Была суббота, раннее утро. Значит, мне предстояло продержаться еще четыре дня. Я извлек из корзины с грязным бельем свои старые джинсы, измятый свитер и оделся. У меня почему-то было такое ощущение, что я не на шутку разозлил Спанки. В сущности, я встал у него на пути, и он, пожалуй впервые за все это время, смог убедиться в силе моей воли. Досадное, судя по всему, для него открытие, тем более что он сам же весьма способствовал этому. Я заставил его усомниться в возможности завладеть моим телом. Бежало время, а покорная на первый взгляд жертва вдруг неожиданно вздумала проявить характер.
В то же время я прекрасно понимал, что ни в коем случае нельзя недооценивать противника. Я по-прежнему пытался установить пределы его возможностей: он мог влиять на других людей, порождать ложные воспоминания, читать чужие мысли, менять внешний облик, и все же, чтобы обрести полную власть, ему требовалось действовать изнутри человеческого тела.
Я уже достаточно хорошо знал Спанки и потому не сомневался, что довольно скоро он снова впадет в ярость. Но кто станет его очередной жертвой? Мне надо было предупредить людей — Сару, Зака, Макса. Любой человек, знакомый со мной, мог стать жертвой в этой смертельной игре.