Спанки
Шрифт:
Свернув за угол, я тут же напрягся в предвкушении ожидавшего меня зрелища.
Ссутулившаяся фигура Спанки нависала над телом какой-то девушки, а отсвечивающие блеском окровавленные руки копошились в глубине ее груди. Девушка была мертва или, во всяком случае, умирала; ее бритая голова так сильно запрокинулась назад, что лицо оказалось прижатым к стене, а юбка, потемневшая от семени Спанки, была задрана поверх бедер, нелепо обнимавших его обнаженные ноги.
На сей раз рогатые отростки на спине Спанки отчетливо проступали сквозь шелковую ткань его синего пиджака, нацелившись своими заостренными концами в сторону
— Мартин...
Сейчас его голос скорее походил на какие-то утробные звуки, нечто среднее между человеческой речью и свиным хрюканьем. Не глядя на мертвую девушку, он выпустил ее из рук.
— Ты застал меня, что называется, на месте преступления. Да, я только что сожрал ее душу. Впрочем, особо там поживиться было нечем. Но если бы я знал о твоем приходе, то обязательно и тебе оставил бы кусочек.
— Но ты ведь знал, что я приду.
Он повернулся ко мне и взмахнул сочащимися кровью руками над все еще возбужденным членом. Со странным чувством разочарования я заметил, что его орган несколько уступал по размерам моему.
— По правде говоря, Мартин, я и в самом деле смутно предчувствовал твой приход.
— И посчитал бы себя чуть ли не оплеванным, если бы этого не случилось, не так ли? — проговорил я, одновременно поглядывая по сторонам в поисках выхода из переулка. — Ты же сам дал ясно понять, что мое присутствие сегодня необходимо более, чем когда-либо. С чего бы это, ты не скажешь?
— Мартин, я что-то совершенно не понимаю твоего изменившегося тона.
Пожалуй, еще никогда Спанки не был настолько опасен, как в эти минуты. Натянув штаны и застегнув ремень, он перешагнул через труп своей жертвы и, все так же потирая руки, медленно двинулся в мою сторону.
— Кстати, Спанки, ты помнишь, с какой неохотой я рассказывал тебе о своем брате? Просто мне не хотелось, чтобы ты догадался о моих чувствах к Джои, а потому я и носил память о нем в тайниках своего сердца. Потому-то Джои никогда не уходил слишком далеко от меня — я специально держал его рядом с собой, чтобы это воспоминание как бы обжигало меня. А кто сидит у тебя внутри? Кто тот молодой человек, который пригласил даэмона пожить в недрах своего тела?
— Мартин, моя бывшая личность в данный момент не представляет никакого интереса. С ней давно покончено. Завтра в полночь тело Уильяма Бомона окончательно умрет.
— И ты полагаешь, что обеспечил ему по-настоящему прекрасную жизнь?
— До встречи со мной он знал лишь каждодневную рутину беспросветной жизни. Разве кто-то упустил бы подобный повторный шанс? Я дал ему жизнь и молодость — как дам их также и тебе.
— Мне они не нужны.
— У тебя нет иного выбора.
Теперь нас разделяло менее трех футов, и я даже ощущал на себе горячее зловоние его едва сдерживаемого дыхания.
— Бомон позволил тебе разрушить его личность?
— Ну, некоторое время он все же посопротивлялся, однако продолжалось это недолго. Другие до него тоже пытались — такова уж человеческая натура.
— А все-таки мне кажется,
Из горла Спанки вырвался протяжный рев, он шагнул вперед, едва сдерживаясь, чтобы не причинить мне какой-нибудь вред. Впрочем, на это он никогда бы не отважился, ибо я оставался его единственной надеждой на выживание.
— А скажи, Спанки, что случится завтра ночью в одну минуту первого? Ведь ты же не можешь просто так взять и вознестись к Небесам, правильно? Ты сам избрал путь смертного, а потому тебе предстоит либо продолжать следовать по нему, либо умереть.
Молчание. Я заметил, что он всегда молчал, когда я оказывался прав.
— Прежде чем умру я, погибнет масса невинных людей — если, конечно, ты добровольно не согласишься обменять свою жизнь на их жизни.
Уж в этом-то я ничуть не сомневался, однако в данный момент мне необходимо было заставить его раскрыть как можно больше своих карт. Мне требовалось время, чтобы хорошенько все обдумать.
— Я всегда полагал, что за крупномасштабными проявлениями жестокости таится страстная мольба о помощи. Ты действительно ни во что не ставишь человеческую жизнь, и поэтому именно ты, а не я войдешь в “Макдональдс” с автоматом в руках, чтобы стать очередным “героем”. И не слишком ли много усилий ты употребляешь всего лишь ради того, чтобы расшевелить мою совесть? Ты мог бы заново проделать со мной свои фокусы с галлюцинациями, однако пользы от этого все равно не будет. Что касается меня, то ты допустил одну принципиальную ошибку. Впрочем, не переживай, твоей вины в этом нет, ибо предсказать ее было попросту невозможно.
По его лицу пробежала тень, что показалось мне почти человеческой реакцией.
— О чем это ты толкуешь?
— Ты наивно полагал, что, предоставляя мне все то, о чем я мечтал, ты даровал мне свободу. Прекрасная одежда, шикарные апартаменты, сексуальные женщины — в общем, все те прелести жизни, которые можно увидеть по телевизору. Так называемые аксессуары. Я же всего лишь сменил одну ловушку на другую, более роскошно обставленную. Однако, отняв у меня все это, ты сделал меня по-настоящему свободным человеком. Теперь я действительно располагаю реальной силой.
Я повернулся и пошел прочь. У меня не было ни малейших сомнений в том, что он не осмелится причинить мне какой-нибудь вред, и все же я испытывал громадное напряжение, контролируя каждый свой шаг.
Что и говорить, я никак не мог помешать ему творить свои черные дела, и все же это двуногое сверхъестественное существо никоим образом не оправдало моих надежд. Для всего того, что зародилось в глубине человеческой психики, в нем не было ни обаяния, ни волшебства. Впрочем, в данный момент самым главным для меня было не выпускать его из виду, хотя я и так нисколько не сомневался в том, что он тоже не отважится слишком удаляться от меня. Стрелки часов едва миновали полночь — начинался отсчет последних суток земного существования Спанки. Разумеется, о том, чтобы хоть на минуту сомкнуть глаза, теперь не могло быть и речи.