Спасатель
Шрифт:
«Главное что огнестрела не видать, одни копья да мечи», – подумал он.
А жрец, сосредоточив все внимание собравшихся на себе и жертвах, отчего Александр оставался незамеченным несмотря на что летал практически у них над головами, разорялся дальше, продолжая что-то вещать пастве, отчего она заводилась все сильнее, приходя в экстаз. Люди на площади кричали и совершали странные конвульсивные действия. Это сильно напоминало кадры сборищ сектантов, там тоже такая ерунда наблюдалась.
В какой-то момент измордованных мужиков конвоиры бросили толпе и собравшиеся стали остервенело рвать
Вошедшие в экстаз, сбросив с себя верхнюю одежду, (у кого она собственно имелась, все эти ленточки и туники) стали лупцевать себя короткими многоленточными плетьми, явно получая от этого извращенное мазохисткое удовольствие.
Долгушин едва подавил желание проблеваться и на некоторое время отнял от глаз бинокль.
– Это что за сатанисты-садомазохисты?!
Тем не менее видя, что действо не только не закончилось, а все только начинается, ведь помост для аутодафе еще не задействован, Александр, заложив новый вираж, вновь всмотрелся в происходящее через бинокль.
Толпа доведенная до исступления, сожрав жертв и растащив кости на сувениры, лупцевала себя и окружающих плетьми исходя в оргазме.
Ворота замка-храма вновь открылись и оттуда те самые, что носили серебряные цепи вынесли на руках еще одного человека, на этот раз женщину, держа ее за руки, ноги и голову. В отличие от мужиков, она на своем теле не носила следов пыток. Кидать ее толпе тоже не стали, хотя этого явно просили, тянули руки, кричали, но стража ударами дубинок жестко давала знать, что переходить границу не стоит.
Хотя это не помогло. Кто-то доведенный до невменяемости все же просочился через кордон в отчаянном рывке пытаясь дотянутся до жертвы, но тут же был убит жрецом, насквозь пронзенный посохом. Тело излишне горячего сектанта было брошено простыми служками, теми, что не имели цепей, в толпу и было мгновенно растерзано полубезумной паствой.
Больше таких незапланированных ведущим мероприятия эксцессов не повторялось. Все-таки остальные держали себя в рамках, не до конца мозги затуманили, инстинкт самосохранения еще наличествовал.
Сопротивляющуюся девушку, (а это была именно молодая девушка, что удалось рассмотреть при снижении и сближении с горой), тем временем опустили на каменный алтарь перед помостом, крепко привязав по рукам и ногам. Жрец вновь стал что-то торжественно вещать своей пошедшей в разнос пастве, если судить по той остервенелости с которой люди истязали себя.
Если у Александра еще были какие-то мысли оставить все как есть и не вмешиваться в местные дела, несмотря на все свое неприятие увиденного, то после того как он увидел взгляд жертвы направленный на него, спасателя словно пробило электрическим разрядом.
– Э нет, чтобы вы там уроды ни задумали с ней совершить, этому не бывать! Явно ведь какое-то ритуальное изнасилование перед сожжением запланировали…
Александр пылая праведным гневом, полностью отдавшись чувствам, требующим спасти несчастную из лап этих тварей в человечьем обличье, перевел свой дельтаплан
Жрец уже готов был начать измываться над жертвой, направив рукоять плети ей между ног, когда Долгушин выстрелил из пистолета.
Ярко горящая красным светом сигнальная шашка оставляя дымный след устремилась в толпу. Александр особо не целился, просто хотел таким образом отвлечь внимание жреца от своей жертвы, но шашка чуть вильнув в завихрении воздушного потока создаваемого горой, попала точно в связки с хворостом. Судя по тому, как мгновенно вспыхнуло жаркое пламя, они были облиты каким-то легковоспламеняющимся составом.
Своей цели он добился, жрец отвлекся от извивающейся и кричащей и извивающейся на алтаре девушки и посмотрел вверх. Толпа, прекратив свои плеточные игрища готовые перерасти в оргию, так же устремила свои взоры на Александра. Долгушин мало что соображая, глаза словно застила пелена гнева, пошел точно на них, словно на таран.
– Урою, сволочей! – заорал он в небольшой мегафон (к счастью оказавшийся под рукой и в зоне досягаемости), что прихватил вообще-то для звуковой защиты от хищников, ведь кто громче орет, тот сильнее.
– Дарк!!! – завопил кто-то визгливо.
И застывшая словно в оцепенении до сего момента толпа, колыхнулась, люди в ужасе закричали и стали в панике разбегаться во все стороны, повторяя:
– Дарк! Дарк!! Дарк!!!
Люди суматошно метались, стараясь покинуть площадь как можно скорее, давили друг дружку, опрокидывали, отталкивали в стороны, затаптывали, все хотели как можно скорее скрыться под защиту стен своих домов.
Дрогнули даже стражники, когда орущий диким зверем в мегафон Александр, завершив вираж, снова устремился к ним, и побросав копья ломанулись в ворота замка-храма.
Лишь жрец остался стоять, что-то крича и сотрясая посохом, при этом продолговатый темный кристалл горного хрусталя в его навершии блеснул в лучах заходящего солнца и засиял, словно там включили лампочку…
– Что ты там орешь, тварь поганая?!! – сам заорал Александр и выпустив мегафон, что повис на ремне с шеи, в порыве ярости выхватив карабин, выстрелил, что называется навскидку.
Пуля ударила жрецу точно в грудь.
Иногда происходят и такие счастливые случайности.
«Вот вздумай я попасть сознательно, фиг бы получилось», – мимолетно подумал Александр, увидев результат.
Жрец, как выброшенная на берег рыба, хватая воздух ртом, выронив посох, сияние в кристалле тут же прекратилось и схватился за грудь, после чего упал на колени, и неверяще посмотрел на собственную кровь на своих руках.
Александр поддавшись наитию, видя, что площадка пуста, разве что заляпана кровью сожранных жертв, ну и тут и там валялись оглоданные выроненные во время панического бегства кости, пошел на посадку и закончил пробежку точно перед алтарем и сидящим рядом жрецом.
Долгушин, продолжая пытать гневом, подошел ко все еще почему-то живому жрецу, силящемуся что-то сказать, но только выхаркивал кровь. Тратить еще одну пулю на этого урода было откровенно жаль, потому Александр подобрал посох и вонзил его в грудь жреца, ударив точно в рану оставленную пулей.