Спасатель

Паттерсон Джеймс

Что ты делаешь, если вдруг становишься обладателем бес­ценной картины?

Сначала ты любуешься ею бессчетное количество раз. Смо­тришь на мужчину с грустными глазами.

Наконец ты наизусть запоминаешь каждый мазок, каждую морщинку на усталом лице. И пытаешься понять, что тогда в этой работе

особенного. И почему она оказалась у тебя.

И еще думаешь, зачем тебе такая куча денег.

Юристы оценили ее где-то в сто миллионов долларов.

Затем ты рассказываешь все своей жене. Все, что ты поклял­ся хранить в тайне. Все равно у Сола больше тайн нет.

А потом, когда она перестает наконец ругаться, ты впервые показываешь ей картину. И видишь, с каким благоговением она смотрит на нее.

— Господи, Недди… — Она говорит голосом слепого, кото­рый впервые в жизни увидел свет.

И ты спрашиваешь себя: а кому на самом деле принадлежит этот портрет? Страттону? Солли? Лиз?

Уж точно не тебе. Ты ведь всего-навсего спасатель.

***

На следующий год…

— Готов? — Мы с Элли взяли Дейви за руки и повели его к морю. Оно в тот день было на удивление спокойным.

— Готов! — решительно ответил наш сын и тряхнул пше­ничной шевелюрой.

— Вот, смотри, как это делается. — Я свернул лист бумаги трубочкой и засунул его в бутылку. А потом заткнул бутылку пробкой. — По-моему, крепко, — улыбнулся я Элли.

— Нед, я с ним никогда не встречалась, но думаю, Дейву это понравится, — улыбнулась Элли.

Я подмигнул ей.

— Держи! — Я отдал бутылку Дейви. Мы подошли к линии прибоя. — Дождись, когда волна станет откатываться назад. — Я показал на полоску пены. — Видишь?

Дейви кивнул.

— Ну, — я подтолкнул

его к воде, — кидай!

Наш двухлетний сын забежал в воду и, размахнувшись, швырнул бутылку в море. Через несколько секунд она уже плыла к горизонту.

— Куда она? — спросил Дейви.

— Быть может, на небеса, — задумчиво ответила Элли.

— А внутри что?

Я хотел ответить, но у меня перехватило дыхание.

— Это подарок твоему дяде Дейву, — ответила Элли.

Это была статья из «Нью-Йорк таймс».

Мир искусства потрясен! Во вторник днем стало изве­стно, что картина, переданная на благотворительный аукцион, проходивший в Палм-Бич, штат Флорида, ока­залась не копией работы Ван Гога, а подлинником.

Группа экспертов признала, что это портрет доктора Гаше кисти Ван Гога, написанный за несколько недель до смерти художника и ранее считавшийся пропавшим. Сто двадцать лет никто не знал, где эта работа.

Картина таинственным образом объявилась и была пе­редана в Фонд Лиз Страттон, организованный в помощь детям, пострадавшим от насилия. Пейдж Ли Хафти, председатель Фонда, сообщила, что картина передана анонимным дарителем. К дару прилагалась записка. «Для Лиз. Быть может, теперь это послужит во благо». Подписана записка именем Неда Келли. Так звали зна­менитого австралийского бандита XIX века, известного своими благодеяниями.

— Все это выглядит как розыгрыш, — сказала Хаф­ти. — Но кем бы ни был этот человек, его дар очень под­держит наш Фонд.

— Небеса там? — спросил Дейв, показав на горизонт.

— Не знаю, — ответил я, глядя на блестевшую в лучах солн­ца бутылку. — Думаю, где-то там…