Спасатель
Шрифт:
– Баста, - махнул политрук кулаком сверху вниз. – Был Тарабрин. Сказал, что может нас отправить в сорок третий год. Кончилась наша работа.
– Ну, что ж, - пожал я плечами. – Значит патроны и гранаты вам не нужны. Как и зимняя одежда, как я понимаю. Не говоря уже про пулемёт. Ваш выбор. Сами у врага это заберёте вместе с консервами.
– Как так?
– взвился Митрофанов. – Тарабрин нам обещал полное обеспечение.
– При условии окончании строительства плотины мы вас поставили на довольствие. Вам даже в помощь самосвал американский пригнали. А вы тут понимаешь, забастовку устроили.
Политрук щеками вспыхнул, но возражать мне не стал. Сам же подумал, что протупил я с политработой, отдав ее на откуп этому ««комсомольцу»». Надо сканы газет советских им принести для политинформации. Со статьями Эренбурга. И ноту Молотова всем правительствам Земли.
– И отдавай учебник истории обратно – вижу, он тебе не пригодился. А сейчас, бригада монтажников со мной в ««додж»», остальные тачки с лопатами в руки и на плотину. Чем быстрее ее закончите, тем быстрее на фронт отправитесь.
– А патроны когда будут? – настаивал политрук.
– Будут, - ответил я, - если вы их заработаете. И только перед самым исходом. Вы, кстати, всех предупредили о смертельной опасности при переходе темпорального окна в такой короткий промежуток времени? В первую партию пойдут только добровольцы. Это обязательное условие.
– Ну, это мы можем отдельно обсудить, - политрук взял примирительный тон.
– Нет. – Твердо ответил я. – Только со всеми. А пока заберите с кузова ««доджа»» трофейный пулемёт и румынские автоматы – они для старшин и политрука. Потом пулемётчикам еще будут наганы в качестве личного оружия. Наставление по стрелковому делу на трофеи в ящике лежат. Грамотные – разберётесь сами.
– А пристрелять? – спросил один из старшин.
– Пристреляем. Индивидуально. – Отрезал я.
– А теперь: по машинам.
Когда мичман, рассадив морячков в кузове, уселся рядом со мной, я спросил.
– Кто из вас водить машину умеет?
– Я. – Сознался мичман.
– И еще пара человек, что с гражданки еще это умели. Рябошапку вообще с киевского таксопарка на флот призвали. А что?
– Да вот грузовичков прибавилось, а водить их некому, - посетовал я.
– Богато живут, сволочи, - пробурчал мичман, глядя на окружающую нас техасчину, которая больше всего напоминала благоустроенный Казахстан.
Мы как раз проезжали по шоссе мимо армейского депо ««Ред ривер»» и ряды военной техники до горизонта просто сами бросались в глаза. Рядом инженерные машины копали будущие подземные хранилища.
– Ты длинные бараки высматривай, а не на американок пялься – буркнул я, сам отводя взгляд от военной регулировщицы на перекрёстке. Красивая, стерва. Форма ушита в обтяжечку. – Нам склады нужны амуниции, а не техника. Не проголодался еще?
По пути проехали вывеску с рекламой бензоколонки с указанием, что сама станция заправки будет через пять миль. А при ней тут обязательно будет диннер. Или ещё какая-нибудь забегаловка. До «Макдональдса» штаты еще не дожили.
– Можно поинтересоваться,
Но в первую очередь я поинтересовался на бензоколонке, откуда они получают бензин? И получив там, всего за пять долларов, исчерпывающую информацию от хозяина, повел боцмана в бигмачную. Вкусить буржуазных прелестей. Он еще не знает, какая это гадость – фаст-фуд. Хотя именно в 1949 году он еще натуральный. Без химии и ГМО.
Никанорыча я твёрдо решил оставить у себя. Как? Еще не знаю. Вот и соблазняю его путешествиями по временам и странам. В Москве моего осевого времени мы уже были – ему там не понравилось.
– Реставрация капитализма, значит, - бурчал старый флотский ««сундук»». – И куда только партия смотрела?
– Так партия его же и организовала. Всю эту контрреволюцию. Во главе с генеральным секретарём ЦК, - ответил я. – Я это точно знаю. Сам тогда в ««Правде»» работал.
Отвёз его к себе домой и оставил один на один с ю-тубом, показав какие кнопки в клаве тыкать и как мышкой вертеть. И вообще, как поисковиками пользоваться. Ничего же сверхсложного в этом нет.
За ужином мичман выдал идею, подкупающую своей новизной. После того, как уговорили мы с ним полбутылки ««Абсолюта»».
– Капитан, я тут в твоём компутере вычитал про Коминтерн, как они деньги на мировую революцию разбазаривали зазря, и подумал, а не организовать ли нам гоп-стоп на таких курьеров. Материалы некоторые есть с наводками. Всё равно они эти деньги если и не украдут, то разбазарят.
Как-то быстро с Никанорычем мы перешли на ««ты»». Мне не влом - в журналисткой среде все ««на ты»» общаются. А ему, видать, так проще идти на сближение. Ну, и совместное распитие водочки нивелирует как возрастные, так и социальные различия.
– Мне убивать никого нельзя, иначе способность проводника по временам потеряю. Вспомни своего коллегу, который вас к нам выпихнул, – выдвинул я свои возражения. – Да и потребности в деньгах у нас пока нет.
– А не надо никого убивать, - предлагает Никанорыч. – Ткнуть этим… электрошокером. Багаж отобрать и назад. Ну, как вы собак у царя забирали.
– Откуда знаешь? – удивился я, хотя чего удивляться - нет ничего быстрее в распространении, чем сплетни по деревне.
– Казачки твои хвалились. Те, что в газырях ходят, - сдал егерей мичман.
– Ты только при политруке такого не ляпни, - предупредил я, вскрывая консервным ножом банку американского ленд-лизовского колбасного фарша на закусь.
– Не дурней паровоза, - заверил меня боцман. – Вдвоём провернём дело. Казаки сказали, что у тебя мандат от ВЧК есть и кожанки. Соглашайся. Не трудовой же народ я тебе грабить предлагаю. А тех, кто вместо того, чтобы после Гражданской войны сирот накормить, непонятно куда бриллианты чемоданами сбагривал.
Помолчал немного и открылся.