Спасатель
Шрифт:
Нет, нельзя сказать, что никаких мыслей вообще не было. Идеи-то выдвигались, но вот разумных — ни одной. То предлагали выйти всем темной ночью за стены и перерезать агарян спящими, то удумали женить одного из князей на монгольской царевне Алсу Батыевне, то намеревались послать за помощью в Киев. Кто-то высказался за то, чтобы бросить имущество и прорываться всем в правобережные леса. А один боярин даже внес предложение переодеть единственного востоковеда в наших рядах, то есть меня, в татарское платье и подослать в ханскую ставку, чтобы зарезать Батыя.
Подобную чушь даже не рассматривали. План разгрома отборной степной рати
Утром, на свежую голову, тоже ничего не придумывалось, и, когда наместник распустил совещание, я, поглазев еще раз на гору павших захватчиков под стеной, потопал испытывать свой шар. Увы, но то ли расчеты оказались неверными, то ли я что-то неправильно вспомнил, или же конструкция оказалась далека от совершенства, но аэростат оказался негодным для использования. Он не только не мог оторвать от земли самого худосочного из дружинников, но даже оказался не в состоянии взлететь с щуплым подростком, которого я выбрал в добровольцы.
После великого штурма прошла почти неделя. Сугробы постепенно осели, а на освещенных солнцем полях вообще превратились в отдельные островки. Начался ледоход, вода в речках значительно поднялась, и татары постоянно чинили свою переправу через Жиздру, удлиняя и укрепляя её.
Хотя я полагал, что уже никогда не пойду ни на какие переговоры с дикарями, но на второй день после сражения мне снова довелось побеседовать с Йисуром. Дело в том, что из санитарных соображений следовало куда-нибудь убрать тела павших монголов, и мы решили договориться о гуманитарном перемирии. На эти переговоры Батый и прислал нашего старого знакомца, справедливо полагая, что мы уже смогли найти с нойоном общий язык. И в результате все остались довольны. Нам достались трофеи, а противнику — возможность достойно похоронить своих павших.
В остальном также жаловаться было не на что. В городе запасов хватало, неимущим хлеб и сено раздавали из княжьих запасов, дров тоже припасли немало. Вот монголам, тем приходилось несладко. Они разослали многочисленных фуражиров во все стороны, надеясь хоть на какую-то поживу, но больших обозов, везущих провизию, что-то не наблюдалось.
С Титом Цвенем я старался не сталкиваться и, от греха подальше, попросил командование поселить боярина в другом районе города. Чем реже мы будем встречаться, тем лучше. Сетовать на его мелкие козни некому, не Ярику же, в самом деле, жаловаться, а если дело дойдет до конфликта, то спор решится отнюдь не философским диспутом.
Единственно, что плохо — из-за воцарившегося спокойствия я стал замечать мелкие бытовые проблемы: постоянно спать на деревянной кровати, хоть и прикрытой тонкой периной, но довольно жесткой, не иметь возможности искупаться в ванне, нормально почистить зубы, да и просто умыться с мылом. Борода, правда, уже не так надоедала, как поначалу. От нее даже имелась некоторая польза. Например, когда мне задавали трудный
В общем, тишь да гладь. Тем сильнее я удивился, когда неожиданно меня разбудили до зари с сообщением, что заречная сотня рапортует о начале атаки. Ерунда какая-то, как они собираются нападать при пятикратном превосходстве монголов? Верно, им просто не хватило заранее оговоренных сигналов, и сказать они собирались совсем другое. Скорее всего, просто намереваются прорываться к нам.
Рассвет я встретил на юго-восточной башне. Все кмети уже облеклись в броню, но ждали под стенами. Лишь сотни две лучников поднялись наверх и осторожно, стараясь остаться незамеченными, заняли места у бойниц. До татарского лагеря на том берегу отсюда из лука не дострельнуть, но если наши начнут переправляться под стенами крепости, то мы сможем их прикрыть. Затащили наверх на всякий случай и небольшие лодки-долбленки. Мало ли, вдруг пригодятся.
Горожане, привыкшие вставать рано, недоуменно рассматривали военные приготовления, не понимая, почему не бьют в набат и не зовут всех к оружию. Впрочем, я тоже мало что понимал, продолжая строить разные гипотезы, а когда татарское становище на том берегу накрыло градом стрел, удивился еще больше. Нападение было столь стремительным, что заняло считанные минуты. Сразу вслед за первыми залпами на сонных противников навалилась целая армия, и мало кто из татар успел схватиться за лук или топор. Неизвестные дружинники сумели подкрасться незаметно и сражение, вопреки законам и обычаям войны, начали без боевого клича. В общем, операция прошла идеально. Сбор трофеев и то занял больше времени, чем сама стычка.
Торопясь узнать, кто к нам пожаловал, Медлило приказал спустить пару лодок и отправить вестоношей. Хотя мне, как и прочим боярам, следовало ждать на месте, но вечный зуд исследователя звал вперед. Скинув броню, я ухватил покрепче веревку и соскользнул по ней вниз. Первая лодчонка уже коснулась жиздринской глади, и я сразу занял в ней место. Двое кметей из Городецкой дружины, спустившиеся вслед за мной, отвязали весла и погребли вверх по течению. Справа от нас проплыл высоченный вал, потом ров, а через несколько сот метров, где берег становился сравнительно пологим, находилась татарская переправа. Через неё уже пошли таинственные дружинники, и когда мы высадились на берег, там уже стоял высокий воин, оглядывающий далекий лес, где таился основной монгольский лагерь.
Мои спутники тут же поклонились в пояс загадочному гридню, хотя ничего необычного я в нем не заметил. Вытертая до блеска кожаная куртка с выцветшими швами и стоптанные сапоги не вязались с имиджем высокопоставленного лица. Но по тому, как товарищи незнакомца поторопились прикрыть его щитами, стало понятно, что персона эта очень важная. Даже меня так никогда от стрел не закрывали. Хм, а физиономия у князя-оборванца смутно знакомая. Он чем-то похож на покойного Ростислава.
Так кто это такой добренький, что рвется нам помочь? В древней Руси все тутошние правители сидят по своим уделам и, если великий князь не позовет, дерутся каждый сам за себя. Но у нас в Козельске великих князей нет, а в альтруизм сильных мира сего я верю не больше, чем в холодный термояд.