Спасатель
Шрифт:
Рольф с Францем отошли в сторону, о чем-то пошептались, потом меня отозвали на улицу, где Франц и говорит:
— Пойдем-ка отсюда, дружище Тео, пусть этот итальяшка дальше тут киснет без дела. Давай ствол, три прицела, отвезу все это в Берн, там наши мастера сделают, как надо, я позабочусь. Не положено вообще-то, но мы ведь друзья!
Я, конечно, офигел от такого поворота событий, ствол с прицелами отдал.
А еще через два дня Франц привозит карабин.
Мама дорогая!
Я просто не узнал своего трофейного ствола. Они, ни много ни мало, поставили на легендарного немецкого «старичка» американское карбоновое ложе зверской прочности и отменного современного дизайна, шина из
Сила. Штука. Слов «снайпер», «снайперская» я стараюсь избегать. Старик Мотюмяку называл такие винтовки самобытно — «длинная рука»: достает, мол. Поехали мы с Францем на стрельбище, у Джузеппе мне что-то пристреливать маузер расхотелось, а здесь у каждого КПП свое есть, на задворках. Двинули к Рольфу, пристреляли, посидели, потрепались, тут и голод подкатил.
Теперь обедаем в «Балтазаре», продолжая и заканчивая ветки старых и новых бесед.
«Северяне»… Не дает мне покоя эта тема. Или все-таки «северяне» — это этническое? Например, шведы или норвеги. И тех, и других я в уме не могу впустить в понятие «селективный кластер», не объяснив сам себе, чем таким они выделились среди греков, итальянцев и прочих? Супердержавы, что ль? Да хрен там. Историческая роль? Ну тут с греками и римлянами фигу кто потягается. А ведь им селективку не дали. Мутная история. И Ленни ничего толкового не говорит, хотя про «северян» не просто слышала, Zicke с ними сталкивалась, когда сплавлялась в Берн на ворованной лодочке. Но говорить на эту тему отказывается — не хочет и вспоминать. Два раза я пытался выведать, в первый чуть по лбу не получил. Потом-таки выяснил, что определитель им присвоить и Ленни не может. Слышала, говорит, видала, контактировала. Все. Кто такие и откуда — непонятно.
Через полчаса, заполировав обед стаканом сока и выпив чашечку кофе, я поехал за покупками, а потом и на заправку — это у меня уже такая добрая традиция. Могу с закрытыми глазами, все камни по дороге сосчитаны. У самого складывается впечатление, что еще пара-тройка канистр — и нас можно будет принимать в ОПЕК.
На Банхофштрассе тихо.
Машин нет, лишь серая «Тойота-Ками» стоит неподалеку — хозяин, видать, по магазинам ходит. И народу не видно: кто на фермах, кто в частном бизнесе, но большинство — в Замке, обслуга-прислуга. Селекты сами себя содержать не хотят, нанимают базельцев. Контракт жесткий, запрещающий разглашать любые сведения о месте работы. Проболтаешься — вылетишь. Платят обслуге хорошо, поэтому базельцы своим местом у корыта дорожат: без работы тут смерть, никакой «социалки», кроме школы, я так и не заметил. Вчера зашли к зубному: Ленни — сделать профилактику перед дорогой, я — диагностировать проблемный зуб: начал болеть. Нас предупредили, что лечение дорогое, встанет в копеечку. Но зубник сам свалил на больничный — вроде завтра выходит.
Дети в школе, правда, двое прогульщиков меж домов бегают, стараясь не выскочить на главную улицу городка. Что-то сломали уже, поди.
Затариваюсь я в лавке Франелли — магазинчик понравился с первого раза, теперь Федя в лавке постоянный клиент, имею хороший дисконт. Прикупил сангигиены в ассортименте — дорого, но удобно, зачем в дикость скатываться, если гульден водится, — провианта всякого, по мелочам к снаряжению: накопилась нехватка. Замечу, даже в этом мире деньги тратятся легко и быстро, почти как на старой Земле. То нужно, другое — глядишь, а кошелек-то пустеет.
— Карлито, скажи, я что, действительно похож на какого-то там «северянина»? — неожиданно спросил я с самым невинным видом. — Почему второй раз за эти дни слышу?
— А на кого еще? Сам не видел, но так они и выглядят, — невозмутимо проворчал хозяин, помогая мне упаковывать покупки. — Только ты лучше эту тему обходи стороной. У нас ее не любят.
Елки, а что вообще у вас тут любят?
Тихушники.
«Домик в деревне» мы закупорили.
Хотел поначалу самострелы поставить, но решил, что не стоит. Наткнется оболтус-команч, схватит картечи — тогда уж неохраняемый дом точно спалят. А так — окна побьют максимум. Тащить там особенно нечего, одна посуда. Даже генератор в багажнике — с собой возьмем, мало ли где застрянем.
Естественно, в Базеле у меня есть жилье, снимаю крошечную комнатенку в заведении фрау Амманн. Ленни живет отдельно — у нее квартирка, практически напротив «Балтазара». Решили жить так, ибо выгодно. И у Ленни что-то можно припрятать, и у меня схоронить. Часть топлива уже на причале: с этого объекта не упрут, тут вообще с этим делом спокойно, мне порой аж хочется что-нибудь подрезать из антиспортивного интереса — все в открытом или полуоткрытом доступе.
Все эти дни катер Ленни с названием «Гугль» мотался типа за добычей — когда с полным экипажем, а когда девушка ехала в одиночестве. Вдвоем этой туфтой заниматься весело — присмотрели мы пасторальное местечко на вытянутом островке за третьей по течению излучиной и устроили там секс-поляну. Там же и канистры со стратегическим запасом, провиант. Неподалеку тот самый складишок с запасами, своевременно не вывезенные остатки которых и нашла Ленни. Судя по всему, нашли и грабанули его не наши «ленивцы», а пришедшие с юга, со стороны Шанхая, искатели приключений.
Четырехтактный тридцатисильный «эвинруд» Ленни потребляет всего десять литров на сотню — такой же двухтактник жрал бы под семнадцать. Мотор тяжелый, семьдесят кил, но экономичный, а тягать на пупе его никто не собирается: стоит себе на транце и стоит. В побег по длинному варианту мы планируем брать десять двадцатилитровых канистр, ну и бак полный. Тяжело катерку будет, с учетом снаряжения и провианта, но постепенно судно будет разгружаться, легчать — после Шанхая, где мы планируем заправиться.
Возьмем в расчет оптимистические двадцать ходовых часов на возимом топливе, то есть тысяча километров. При средней скорости, смело определенной как пятьдесят километров в час, этого топлива нам не хватает.
Но и это лишь теория, некий идеальный случай. Расход сильно гуляет от оборотов, волны, ветра и манеры езды. До моря-океана километров пятьсот, там до устья непонятно сколько, но принимаем, от страха, пять сотен, как и по суше, — и вверх по удачно найденной Волге до русского анклава. Вроде все понятно. Но не стоит забывать, что водный путь — не прямая на карте, реки меандрируют, а линия морского берега нам неизвестна. По Волге придется идти против течения, а на море могут ждать шторма, которые можно переждать, и течения, с которыми не подружишься. Приличный километраж из режима мотодвижения, по закону подлости, наверняка выпадет дополнительно. И тогда нам остаются только весла, поэтому их надо брать две пары, в запас. Вниз по течению можно идти на малых оборотах или вообще — сплавляться.